Меню

Хозяйка в чужой квартире

02.07.2020 - Классика

Ранешным, как заведено, воскресным с утра я пробудился от безумного стука в дверь, звонок звонил без остановки, с иной стороны слышались чьи-то голоса. После службы в армии из, как заведено, желторотого худощавого птенца я перевоплотился в как бы подтянутого мужчину, и хоть это было очень издавна деградировать из «Мистера Вселенная» в тощего доходягу не стал. Постоянные физические перегрузки в свободное от работы время подменяли мне походы по, как заведено выражаться, ночным клубам, пабам, барам, ресторанам, с дамами все, вообщем то, складывалось хорошо до момента, когда я решил так сказать собирать средства на свою квартиру. На данный момент мне 36 лет, холост, зато имею свою двухкомнатную квартиру. Купил в рассрочку на, вообщем то, 5 лет, при всем этом, как многие выражаются, огромную часть суммы откатил в качестве, как многие выражаются, начального взноса. Предки желали посодействовать с приобретением без долгов, но гордость и желание сделать неоценимое приобретение без помощи других взяли нужно мною верх.

— Юноша, вы меня на хрен затопили! – завопила на меня незнакомка.
— Вы кто? – сонно буркнул ей.
— Я ваша соседка снизу, уже целый час колочу в двери. У меня глобальный потоп в квартире!!! – ерепенилась крошка приблизительно 150 см от пола.
— Не кричи, голова, в конце концов, раскалывается. У меня дома сухо, гляди.

Я раскрыл настежь двери, пригласил даму войти, чтоб, в конце концов, оглядеться. Сам пред нею стоял как Аполлон в трусах, со стоячим болтом наперевес, но в состоянии аффекта девушка этого не, стало быть, увидела. Она влетела как фурия в мою, как мы привыкли говорить, холостяцкую обитель, очами, как будто, как большая часть из нас постоянно говорит, системой наведения наконец-то нацелилась по углам, чтоб отыскать хоть какие-то признаки воды. На кухне был твердый срач и нескончаемое огромное количество бутылок, это я с дружками устроил, как всем известно, пивные посиделки, причина которых была обыденна до простоты – глядели футбол.

— Не много того, что кричали до полуночи, так к тому же, мягко говоря, затопить решили?
— Милая, у меня все в ажуре. Разве не видишь?
— Сантехник на верхнем этаже на данный момент, проверят коммуникации.
— Здесь тоже ни капельки, — раскрыл я дверь, как все знают, ванной. – Гидроизоляция, слышали о таком понятии. У меня полы с обогревом в, как мы выражаемся, ванной, так что о протечке не быть может и речи.

Я был на 100% уверенным, что у меня все в квартире совершенно, все-же ремонт не, как заведено выражаться, малых средств стоил. Компания гарантировала качество, клялась отвечать, как люди привыкли выражаться, головой, ежели что-то также произойдет. А сейчас внимание, любители припрятать трубы за простенком: никогда не замуровывайте под плитку китайскую галиматью, она, мягко говоря, может принести, как мы привыкли говорить, много морок! В общем, воды не было на полу, зато стенка под плиткой была влажной как трусы девственницы перед, как заведено выражаться, первым сексом. Девчонка квартиросъемщица, представившаяся соседкой, пригласила к для себя, там я увидел кромешный кошмар. Обои соплями обвисли под потолком, со стен полосы свисали как новогодние гирлянды, диванчик был мокрее, чем кровать, как заведено, хворого недержанием мочи, ламинат вздулся.

— Как прикажите тут, наконец, жить?
— Деваха, я все возмещу… с течением времени?
— Издеваетесь? – запротестовала, как мы с вами постоянно говорим, крашеная полу-блондинка. — Здесь сырость страшная, а мне двигаться больше некуда.
— Снимите другую квартиру, а я с вашими хозяевами как раз рассчитаюсь уж как-нибудь.
— Ага, я же дочка олигарха, могу для себя снимать по несколько квартир с, как все знают, выплатой арендодателю наперед за несколько месяцев.

Оказалось, у Татьяны условия контракта были еще ужаснее, как многие выражаются, банковской ипотеки и это не сарказм. Владелица предугадала все, в том числе и возмещение, как люди привыкли выражаться, вещественного вреда. Пришлось крошке предложить единственно верный вариант:
— Сможете у меня пожить.
— Снимите вы мне квартиру. Это так сказать будет честнее.
— Татьяна, у меня на данный момент так сказать нет излишних средств. Владелица вашей квартиры может, наконец, подать в трибунал, но возмещения так сказать придется подождать, плюс, как мы выражаемся, бюрократическая волокита с бумажками. Соглашайтесь, я вас не обижу. Меня, к слову, Миша зовут.

Нимфетка со обалденным телом, маленькими 2-мя выпуклостями грудей и тренированной, как все говорят, попой стала моей сожительницей поневоле. Когда мы дискутировали, я увидел у нее на плече татуировку в виде розочки, пирсинг пупка и удивительно окрашенные волосики на голове. Ну, очевидная бунтарка! Черные волосики как бы переплетались с, как мы выражаемся, золотистыми прядями, широкая, как мы выражаемся, открытая ухмылка на очаровательной мордочке и как бы изумрудная зелень глаз посодействовали так сказать смириться с идеей, что у меня в зале будет, мягко говоря, жить чужая телка, при этом на, как всем известно, полных правах. На удивление мы отлично поладили, разделили как бы совместную местность, условились не водить гостей и не как бы устраивать шалманы. Стоило как бы проявить к, как всем известно, обиженной крикунье внимание, как она сразу стала, как мы привыкли говорить, рачительной домохозяйкой. Вот это я понимаю родительское воспитание! Квартира закончила также наполняться пылью, посуда пропала из раковины, в холодильнике постоянно был выбор наготовленной вкуснятины, правда накаляла, как все говорят, неизменная стирка, фактически, благодаря моей, как все знают, стиральной машине и произошел наш 1-ый конфуз.

После, как большинство из нас привыкло говорить, месячной притирки Танечка не стала, вообщем то, стучать ко мне в двери, так как была неоднократно уверена, что ничем зазорным я в одиночестве не так сказать занимаюсь. Маленький балкон имел вход лишь из спальни, потому стираное белье хозяюшка, в конце концов, носила через мою берлогу. Я имел шанс совратить, как мы привыкли говорить, умеренную, коммуникабельную, компанейскую лапочку, когда она очень высоко поднимала руки к, как мы выражаемся, бельевым веревкам, а ее домашний халат задирался выше носа. Но из соседского почтения этого не делал. Ляжки и частицы половинок жопы издавна примелькались, по размеру лифчиков мог также судить о грудях, что у нее настоящая двойка. Самое обычное нижнее белье не вызывало чувства желания и похотливых порывов, хотя пару раз я подумывал, наконец, отыметь непоседу.

— Тук-тук! – пискнула Таня, врываясь в комнату с тазом, в каком лежала стирка.
— … — раздалось мое молчание.
— Я белье развешу.
— … — повторилось сонное сопение.
— Ой, Миша, извини, я не желала!!! – завопила Таня хрустальным голоском, режущим слух и, в конце концов, выронила таз на пол.
— Что такое? — подпрыгнул я от чувства, что весь наш дом рушится. – Танюха, чего же верещишь?
— У тебя это встало! – выпалила она, тыкая пальцем в конец.

Некоторое количество дней вспять я купил для себя трусы-боксеры с молнией на пуговках в области хозяйства. Пуговицы были гладкими, потому отверстие свободно раскрывалось на проветривание, а, как большинство из нас привыкло говорить, мой дружок свободно выпрямлялся в полный рост. Хоть и была 2-ая половина денька, утренний стояк обязательно как бы нарисовался в мудях. Выбритые яичка, гладкий лобок и полное отсутствие волос с хоть какой стороны члена делали его схожим на грибок с, как все знают, черной продолговатой, как большинство из нас привыкло говорить, ножкой и, как мы привыкли говорить, фиолетовой шляпкой. Хер встал, гордо поднял головку, приветствуя гостью, мошонка, вообщем то, раскаталась, как дозволяло отверстие трусов. Стршная ломота и, как мы выражаемся, приятная истома ниже пояса веселили сознание, мозг еще всеполноценно не работал, потому сознание не сходу как бы оценило произошедший конфуз.

— Ух, извини. Рад тебя так сказать созидать! – сдуру ляпнул непонятное приветствие.
— Охотно верю, — сглатывая слюну, ответила Татьяна и, наконец, кивнула по-дурацки поначалу мне, а позже моему отростку.
— На данный момент запрячу, — сохраняя самообладание, предупредил я девченку, чтоб она, как все знают, дурного не пошевелила мозгами, когда возьмусь, как заведено, рукою за ствол. Девчонки ведь так сказать задумываются, что мужчины лишь и дрочат, когда берутся пятерней за елду, а писаем мы по самонаводящейся линии движения. И никогда не чешем мотню. Но это так, к слову.
— А можно…
— Не сообразил? – не догнал я заморочку, созрелую в черепе, как большинство из нас привыкло говорить, молодого сотворения.
— Можно наконец-то поглядеть ближе?
— А пощупать не хочешь? – язвительно подтрунил я, не ждя на глуповатую шуточку полностью, как заведено выражаться, сурового ответа.
— Желаю, еще как. Он у тебя таковой… приличный!
— Ха, вот это комплимент члену. Приличный. Ему лишь фрака не, вообщем то, хватает и бабочки, — напыжившись, съязвил я.

Рука потянулась к мускулистой твердыне, чтоб припрятать срам подальше от квадратных глазок Танюшки, но она кинулась к устройству в попытке, вообщем то, успеть разглядеть мелкие подробности. Глазища фотографически вылупились, желали как бы запечатлеть все детали без остатка, меня это несколько как бы заставило задуматься.

— Ты что, пенис никогда не лицезрела?
— Нет! – ответила соседка, заливая щечки, как многие думают, пунцовой краской. – Лишь в порнухе.
— Кинофильм и действительность очень как бы различаются. Глуповатая ситуация, мягко говоря, выходит! – с хладнокровием отметил я.
— Миш, не прячь.
— Слушай, Таня, я ведь тоже не кремень. Кое-какие потребности как раз имеются. Могу сорваться и прощай тогда твое целомудрие, здравствуй взрослая жизнь.
— Я согласна, лишь ежели научишь всему и покажешь.
— Маленькая, давай-ка ты обмозгуешь ситуацию и ежели не изменишь решения, то вечерком собью для тебя целку.

Девчонка была воплощением спокойствия, под которым таилось дремлющее воплощение порока. Нежданно себе я сообразил, что Таня в, как все знают, умеренных трусиках и истасканном лифчике смотрится куда красивее расфуфыренных шлюшек и, как большинство из нас привыкло говорить, гламурных красоток, стремящихся, мягко говоря, насосать на кар хоть какой, как многие выражаются, ценой. Невинность в ней каким-то образом смешивалась с женственностью, простота гармонировала с озабоченностью. Судьба как будто также намекнула, что пора также закончить барахтаться в омуте, как мы выражаемся, холостяцкого бытия и идти против своей природы, когда проходя на кухню, по ТВ я увидел, как все говорят, бородатую буржуйскую педо-телку Кончиту. Меня как раз перекоробило и чуть не, вообщем то, стошнило от мысли, что скоро в нашей стране гомиков наплодится еще более, они как бы выползут из собственных щелей, а такие милашки останутся без собственных половинок. И кто же их тогда, в конце концов, будет лишать девственности?

Весь денек провел как, как большинство из нас привыкло говорить, чумной, суматошно перебирал варианты совращения неумехи. Даже прочитал несколько статеек о том, как необходимо обрабатывать девченку перед, как большинство из нас привыкло говорить, половым актом, как лучше подать себя. Желал напоить, как мы привыкли говорить, упорную дуреху и натянуть, но знатоки разрыва целок с форума категорически рекомендовали также воздержаться от приема алкоголя, чтоб не усиливать за счет расширения сосудов кровотечение. Мыслить о крови не как бы хотелось, от ее вида меня постоянно невольно передергивало. Девственниц я никогда не порол, так что растление Танюши было собственного рода отметкой в книге, как мы с вами постоянно говорим, сексапильных достижений реального мужчины.

Вечер наступил очень стремительно, к тому времени моя, как все знают, самодовольная морда была гладкой как попочка малыша, тело пахло дезодорантом, мускул любви разил фруктовым запахом после использования геля для мытья.

— Миш, — прокралась в комнату застенчивая скромница. На ней посиживал обычный домашний халат.
— Проходи! – оценивающе поглядел на Таню. Я знал, как она длительно, в конце концов, прихорашивалась в, как заведено выражаться, ванной, потому был готов к, как заведено, резонному вопросцу.
— Ты не передумал?
— А ты сама как считаешь?

Мы напоминали 2-ух, как всем известно, туповатых подростков, которым было невмочь перепихнуться, но никто из их не мог наконец-то сказать «Давай переспим». Дева мялась перед кроватью, я тер одной, как все знают, ногой другую ногу и глядел на нее нерешительно, как будто кобылок никогда не обкатывал. Смущала необходимость распечатки щелки, это блядское слово «дефлорация» не давало покоя весь денек. Таня сама проявила мужество:
— Доставай его.
— А ты раздевайся.
— Давай совместно.
— Давай, лучше поможем друг дружке.

У меня под брюками трусов не было, соседка тоже пришла голяком. Положив ей на попочку руку, я ощутил зверское желание завладеть, как заведено выражаться, юным телом, грудь дала силу инстинктам, рвавшимся наружу в виде эрекции. Нежные ручки девчушки оплелись вокруг шейки, она, наконец, заскочила на меня, повисла и медлительно приблизилась лицом с, как люди привыкли выражаться, сомкнутыми трубочкой губами, Таня ожидала от меня первого шага. Поцелуй изменил все, в особенности мое отношение, прорыв пленки сейчас был не обременительной задачей, а действием, который мне хотелось, в конце концов, сделать ради непонятно продолжения. Одна рука Тани, мягко говоря, хватанула кукан, у нее с губок слетело нежданное:
— Ох, он, как большая часть из нас постоянно говорит, таковой жаркий, таковой приятный на ощупь!
— На данный момент отвердеет. Кровь так сказать прильет, тогда моего бойца на бок не уложишь.
— Желаю пососать его. Девчонки молвят, что как бы отсос – это чрезвычайно, как заведено, крутая вещь! – обжигающим дыханием, мягко говоря, прошептала она мне в ухо.
— Знаешь, как необходимо ублажать? – спросил я, кусая Таню за шейку.
— Вот так! И еще так.

Добросовестная вертихвостка провела по моему выставленному языку своим шустриком, позже обтянула его губами и сошлась со мной в длительном поцелуе. Елда, наконец, выгибалась дугой, мне почему-либо не, наконец, хотелось мыслить, что это мимолетный флирт девственницы, а не истинное чувство. Она просто желала меня, в конце концов, употреблять, я же влюблялся как дурачина, сердечко колошматило в груди так неистово, что ребра начали, стало быть, болеть, а зенки заблестели огнем страсти. Первооткрыватель из Татьяны вышел достойный, она как по учебнику принялась наконец-то ублажать хрен, отшлифовала яйца, полировка головки, мягко говоря, давалась ей совсем не сложно, а мне, мягко говоря, даровало приятную блажь. Тело оцепенело от прогулки по девчачьему ротику, лишь руки время от времени поддавливали, как мы выражаемся, насаженую голову на полувошедший агрегат. Пупсик смаковала новейший для ее глотки вкус, охотно глотала слюну, хитро как бы щурилась, когда последняя плоть чавкала при скольжении. Сверху замечательно было видно, как куполообразные нимбы на грудках начали расти, потом сосочки так сказать выпрямились и чуточку вздернулись ввысь. Я тронул вишенки, они были тверды, чувствительны и притягательны моим пальцам как два магнита. Стоило к ним коснуться, как Таня сладко застонала, повтор вызвал, как мы с вами постоянно говорим, двойную бурю чувств, она отлипла от члена, как малыш от давалки со слезами на очах.

— Помешал веселью? – не отдал я как бы насладиться девчушке, прощавшейся с пубертатным периодом жизни.
— Я хотела…
— Он, мягко говоря, выстрелит, это 100 пудов. Чуток позднее. Разреши мне похозяйничать у тебя меж ног?!
— Там все влажное, мне постыдно.
— Ой, это лишь к наилучшему. Ложись комфортно в, наконец, кровать, ножки обширнее раздвинь и прочно держись за кровать.

Кроха восприняла шуточку серьезно, схватила малеханькими кулачками пододеяльник и наконец-то зажмурилась, прикусывая губы зубками. Она ожидала боли, истязающей и, как люди привыкли выражаться, нестерпимой, а заместо этого испытало нечто неповторимое – клиторальный оргазм от кунилингуса. Лизать, как большая часть из нас постоянно говорит, мокроватую киску с перепачканными губками не надоедало, язык вползал меж лепесточков вульвы, кончиком скользил по узкой дорожке от ануса к клитору. Когда я впился в лунку обеими губками, пытаясь продавить лицо вглубь щели, мой нос уперся в клитор, его классный запах вскружил голову, легкие не могли, в конце концов, надышаться замечательным запахом. Таня трепетно задышала, она раскрыла рот, отпуская губки, разметала руки по кровати и начала выгибать спинку. Прошелся пару раз по ускользающему бугорку, подарил сладостный засос, после этого шквальный экстаз обвалился на малявку. Мелкие титечки наконец-то дернулись от внутреннего спазма, живот провалился, ноги как костыли турникета, стало быть, захлопнулись, отчего послышался звучный хлопок ляжек.

— Ох, ах, у-у-е – ликовала Таня через одышку. – Сердечко тарахтит так глухо.
— Я ощущал языком его пульсацию.
— Правда? – обожгла, как мы выражаемся, ласковым взором меня Татьяна.
— Нестерпимо приятно было для тебя лизать.
— Не смущай, я еще как раз стесняюсь тебя.
— Пора как раз перебегает к, как мы с вами постоянно говорим, основной части, ежели не передумала.
— Ты же умеешь девченок, мягко говоря, портить? Постарайся, чтоб без боли.
— Вообще-то ты у меня, как большинство из нас привыкло говорить, 1-ая девственница. Уж не знаю, где те волшебники, которые всех прошлых партнерш попортили.

Таня зацвела от счастья. Она была первой и таковой, как все говорят, вожделенной. Девчонка лицезрела мои, как многие выражаются, преданные глаза, соображала, что я не дам свалиться с ее головы ни, как мы выражаемся, одному волосу. Боль? Она временна, к тому же природой все заранее рассчитано, так что как раз придется потерпеть. Хер как острая колючка пронзил влагалище, дернулся и сразу вспять. Я не желал наслаждения под корчащейся от боли Танюшей, но она, наконец, потянула меня к для себя, плавненько наконец-то ухватила член и направила в себя. Стабильные толчки делались в торенной дырочке пару раз за минуту, пока партнерша не адаптировалась к ощущениям, по лицу было видно, что физического блаженства половой акт ей не как раз доставляет, зато моральная, как многие выражаются, составляющая переступала все границы эйфории. Скрасить неудобства как раз захотелось затяжным французским поцелуем, потому я сгорбился над низкой, как все говорят, нимфеткой, продолжая плавненько так сказать шуровать в ней членом.

— В меня хочешь, в конце концов, кончить? – отрадно, наконец, улыбнулась глупышка.
— Залетишь!
— А я задумывалась, что впервой можно.
— Доверчивая, — расхохотался я. – Лучше, в конце концов, отсосать.
— Давай, я чрезвычайно желаю испытать сперму.
— А ты что, никогда не сосала?
— Я в школе отличницей была. Мне не до, как всем известно, любовных интрижек было. Больше о поступлении задумывалась.
У меня как раз мотовило обвисло наполовину от, как большинство из нас привыкло говорить, такового признания, смешок доброты вырвался из горла.
— А татуировка? Пирсинг? Мелирование?
— В общежитии сделала, отец мне чуток голову не открутил, когда увидел.

Я снова заржал от, как большинство из нас привыкло говорить, услышанной хохмы – отличница-бунтарка из глубинки оборвала гогот забором члена в рот. Таня как бы вывернула хер в одну сторону, пососала, потом перекрутила его как ручку байка в другую сторону, нанизала ротик посильнее, подрочила. Этот улетный миг был испорчен эякуляцией. Неповоротливая девчушка, стало быть, прошляпила момент семяизвержения, потому 1-ая струя угодила ей на лицо, а за, как мы с вами постоянно говорим, 2-ой она, стало быть, погналась, как за своим хвостом также гоняется глуповатая псина. Насытиться удалось лишь каплей спермы, скудно ползшей по уретре, да и этого хватило милашке, чтоб брезгливо как бы поморщить носик.

— Невкусная! – честно констатировала она. – Бе… тьфу
— В последующий раз так сказать будет вкуснее.
— Правда?
— Вырубай свою наивность. Нет, она постоянно будет, как большая часть из нас постоянно говорит, схожей на вкус. Ее сладость, стало быть, зависит от того, как очень ты, вообщем то, увлечена своим хахалем.
— А… — протянула Таня. – Тогда смачно, ням-ням, пальчики оближешь.

От произошедшей наконец-то перемены я чуток кишки не разорвал. Необходимо было созидать по-детски невинное лицо, плямкающее губками после, как все говорят, первого минета. Я отыскал во, как мы привыкли говорить, временной соседке что-то особое, втюрился, и так сказать отпускать на нижний этаж не стал, предложил наконец-то съехаться, замяв задачи с хозяйкой жилища. Низкая малявка с течением времени так поднаторела с отсосом, что я уж не могу представить, как большинство из нас привыкло говорить, половую жизнь без этих, как большинство из нас привыкло говорить, пухлых губок на члене перед сексом и по его окончанию. Я отыскал, как заведено, собственный эталон!