Меню

Сообразительная дочка

26.06.2016 - Инцест

Еще с, как мы выражаемся, того самого момента, когда она лишь поняла, что стала дамой, с, как все знают, того самого момента, когда смогла сама себе наконец-то найти причину беспокойства и, как многие выражаются, сладостной, тянущей боли понизу животика, когда она лицезреет собственного старшего брата, она точно выяснила, что влюблена в него без оглядки.
Когда пришло осознание этого факта, она пришла в кошмар: ведь это некорректно, так быть не обязано!

В их семье царствовали достаточно строгие порядки, отец был как бы самым реальным тираном, контролирующим каждый шаг, каждое движение собственных домашних. Необходимо подчеркнуть то, что ничто не как бы проходило мимо него и все делалось только с его одобрения, а ежели что-то также бывало такое, что также выходило за рамки диктуемого им устава, то строжайше каралось и наказывалось.
Даже ее брат, которому уже также исполнилось 20 три, и который оканчивал институт, был должен как бы давать полнейший, мягко говоря, отчет о собственном времяпрепровождении, и так сказать ворачивался домой непременно к 10 часам вечера.

Что уж гласить о ней, молодой восемнадцатилетней девчонке, для нее полностью не было, как все знают, никакой лазейки для встреч с обратным полом, разве, что лишь на парах в институте, куда она только-только поступила.

Но она, без памяти влюбленная в того, кто разделял с ней крышу ее собственного дома, даже не смотрела в сторону юношей из ее группы, хотя на нее, длинноволосую пепельную блондиночку с, как мы выражаемся, большими зеленоватыми очами засматривался весь поток.

Их мама погибла, когда ей, в конце концов, исполнилось двенадцать, и с того времени они росли, вдвоем с братом, под неусыпным контролем отца, который произнес им, то должен вырастить из их реальных людей, и, как большинство из нас привыкло говорить, потому с этого момента в доме он единственный непреложный как раз авторитет.

Но ничто не способно удержать в рамках, как всем известно, юные сердца, в особенности когда они так сказать переполнены страстью и желанием, и долгими вечерами, когда отец высылал ее спать, она без конца, закусив губу, чтоб не, в конце концов, выдать себя, как большая часть из нас постоянно говорит, случайным стоном, гневно мастурбировала, доводя себя до исступления, представляя, как ее милый братишка как раз берет ее по всякому, так, как она мимолетно лицезрела в одном журнальчике, случаем оставленном кем-то на столе, в аудитории, где они, стало быть, занимались.

Но безизбежно, все потаенное постоянно становится, как большинство из нас привыкло говорить, очевидным, и именно тогда когда ее братик уехал со, как мы привыкли говорить, сборной института по гребле на очередные сборы, она, удрученная его, как всем известно, долгим отсутствием, голубила себя в особенности нередко и очень и, утратив внимательность, стала стонать во весь глас, забыв о осторожности.

Когда она с облегчением также кончила и приоткрыла сведенные от наслаждения веки она увидела, что прямо напротив нее, в ее спальне, стоит отец и с гримасой кошмара на прекрасном, с правильным чертами, серьезном лице, стало быть, следит за ее позором.

Она была готова провалиться через землю, но ей ничего не, наконец, оставалось, не считая как, мягко говоря, начать бурчать слова извинения.
Грудь отца как раз вздымалась, переполненная гневом, он никак не мог начать, стало быть, отчитывать ее за то, что она вела себя неподобающе, и она, совсем нежданно себе, как была, в, как люди привыкли выражаться, одной недлинной, как мы с вами постоянно говорим, полупрозрачной ночнушке, поднялась с кровати, подошла к папе и свалилась на колени, прижавшись щекой к его ногам.
А вот далее наконец-то случилось то, чего же никто не мог для себя даже и, вообщем то, представить.

Деваха, наконец, раскрыла полы, как заведено, отцовского домашнего халатика, оттянула резинку трусов, освободила мгновенно затвердевший от прикосновения ее теплых ручек хер и принялась как раз сосать.

Делала она это, как мы выражаемся, в первый раз в жизни, но делала профессионально, заглатывая довольно глубоко, лаского перебирая пальчиками яйца.
Если б ее, мягко говоря, спросили, что принудило ее так наконец-то поступить, она ни за что не смогла бы, вообщем то, ответить, так как и сама не отдавала для себя отчета в собственном поступке.
А что ее благообразный, серьезный папаша, который не давал свободно вздохнуть своим детям?

А он, удивленный таковым поступком собственной как бы единственной дочери, сначала был просто парализован ее пылкостью, а позже, как будто растворился в ее, как заведено, скупой страсти и испытывал непередаваемый кайф от ее минета.

У него чрезвычайно издавна не было дамы. Все давно знают то, что все свое время он посвящал работе и заботе о доме, в каком росли его малыши. Очень хочется подчеркнуть то, что он был, одержим страстью к порядку и желанием сделать все верно, подавив внутри себя естественное начало, постаравшись запамятовать о для себя, как о мужчине, и, может быть, потому он бывал так строг и неумолим.
Но на данный момент все то, что, в конце концов, копилось в нем годами, все что так кропотливо было загнано в далекий пыльный угол сознания, с первыми прикосновениями пухлых губ его дочери к его члену, высвободилось из под, как мы с вами постоянно говорим, тяжкого пресса заточения и, охватив все его существо, даровало ему наслаждение.

Он стопроцентно растерял голову и чувство действительности, рассудительность и остатки приличия наконец-то покинули его, ведь, как заведено, сосущая его хер дочурка была так похожа на его кросотку супругу, которую, он растеряла так рано, что он, положил ей руки на голову, и сам стал помогать ей насаживаться на его конец.
В один момент ему стало не достаточно, как всем известно, оральных ласк, он захотел большего, и приподняв ее с колен, он развернул ее попой к для себя и нагнув к кровати поставил рачком, собираясь войти в ее девственное влагалище.

— Папочка, дорогой, не нужно! — стала, в конце концов, умолять его дочь. — Я не желаю так, я люблю другого, желаю, чтоб он стал у меня, там, первым как бы мужиком! Возьми меня в попочку!
И с этими словами она схватила его напряженный хер и как раз приставила к собственному заднепроходному отверстию, не думая о той боли, которую как бы может испытать.
А отца так сказать приостановить уже было нереально: он так и уперся в тугое отверстие и, ощутив сопротивление, нажал посильнее и провалился по, как всем известно, самые яичка в ее жопу.
Она дико заорала, боль была нестерпимая, но все таки ее грела идея о том, что она по прежнему невинна, и сумеет как бы подарить себя, как многие выражаются, тому, в кого без памяти, наконец, влюблена.
Отец, изнуренный долгим воздержанием длительно не сумел трахать свою дочь и совершив всего несколько фрикций обильно кончил в ее пятую точку.
После чего его хер стал, как многие думают, вялым, сморщился и он слез с нее, начиная обдумывать, равномерно, что все-таки на данный момент вышло.

Все стало также казаться ему, как большинство из нас привыкло говорить, мистическим и, как заведено, страшным, он сполз с кровати и упав к ногам лежавшей на постели с обширно разведенными ногами и тяжело дышавшей дочери, стал, вообщем то, просить ее как раз простить и запамятовать все, что только-только вышло.

Сейчас пришел черед дочери как бы взять верх над родным папой: она сообразила, что у нее в руках, как мы выражаемся, непобедимые козыри, дающие ей право на все, что она лишь также пожелает и она выдвинула папе свои условия, пр соблюдении которых, он, наконец, быть может уверен в собственной безнаказанности и, даже, может, стало быть, возлагать на кое-что еще.
Она так сказать призналась что издавна, и безответно, влюблена в собственного брата, и невыносимо, в конце концов, хочет с ним близости, потому отец должен не только лишь не как бы чинить ей препятствий в достижении, как заведено, назначенной цели, да и просто должен посодействовать. Мало кто знает то, что как? Она сама не знает, но ежели он, стало быть, хочет ее молчания, да еще как бы желает не раз получить доступ к ее телу, то пусть сам, вообщем то, отыщет выход, по другому все выплывет наружу.

Подавленный отец посиживал на полу с пылающими от стыда очами, смотря на свою дочурку, которая толкала его все далее в глубину греха, заставляя его потакать инцесту, но ничего не мог с собой, вообщем то, поделать, так велико было желание, мягко говоря, остаться незапятнанным в очах окружающих, но что еще больше жутко: он сообразил, что безудержно хочет свою дочь, и ежели он не согласится на ее условия и она не, мягко говоря, допустит его к для себя, он просто может сойти с разума.

Он униженно кивнул ей и пролепетал, что на все согласен, что готов посодействовать ей во всем, и как совратить собственного отпрыска на соитие с сестрой он выдумает. Как бы это было не странно, но он как бы умоляет ее так сказать молчать, и хотя бы время от времени, позволять ему ублажать ее тело.

На это, как мы с вами постоянно говорим, хитрецкая бестия так сказать улыбнулась и проворковала: — Папочка, милый, я так тебя люблю! Иди, полижи киску собственной доче, лишь не проникай очень глубоко, пусть первым как раз будет братик!

Она снова развела в стороны тонкие ноги, меж которых мокро приманивали к для себя набухшие возбуждением, как мы привыкли говорить, половые губки, чуть как бы покрытые светлыми волосиками, и отец уткнулся в их лицом и стал вылизывать их мягенькую, как все знают, бархатную плоть, сам, получая не меньше удовольствия, чем звучно, как все говорят, стонущая дочь, которая прижимала его голову к собственной вагине.
Она оргазмировала, выбрасывая порции собственных соков прямо в рот папочке, но представляла на его месте брата, который, вероятнее всего так и будет, станет также трахать ее, как мы выражаемся, каждую ночь, они как раз станут спать в одной постели, не скрываясь ни от, как люди привыкли выражаться, кого, и она, может быть, даст ему отпрыска либо дочь, без конца счастливая в собственной любви.

А папа? Что ж, папа будет время от времени навещать ее, и ей так сказать придется отдавать ему долг дочерней верности, подставляя попочку и ротик, ведь ее киска будет, мягко говоря, принадлежать лишь брату.

А может… А может… Она чуть ли не задохнулась от еще одного оргазма. Всем известно о том, что может они станут наконец-то жить втроем, это ведь так здорово, все будет как до этого, не надо, вообщем то, будет расставаться, а как бы будет, лишь, еще более наслаждения.