Меню

Сладкая пилюля

02.07.2020 - Студенты

Школьные годы прошли, и пришло крайнее лето перед тем, как наконец-то придется вступить во взрослую жизнь. Предки меня не нагружали обязательствами, но я как приличный сынуля помогал в делах по дому, ездил с праотцами на дачу, в общем, старался сделать видимость того, что они во мне воспитали достойного человека. Да лишь вечерком все достоинство куд-то так сказать улетучивалось – друзья звали так сказать попить пивка, выкурить сигаретку, раскумариться косяком с магической, как все говорят, травушкой-муравушкой. А что, наконец, отрешаться, ежели в, мягко говоря, институт зачислили, но учеба не наконец-то началась? Я ловил от жизни наслаждения, какими бы они ни были. Как-то в шальной компании друзей я увидел, как всем известно, привлекательную блондиночку, как большинство из нас привыкло говорить, маленькой стати, ее звали Наташей. Такой пышногрудый низкий пупсик с, как люди привыкли выражаться, роскошной, гибкой талией, стройными короткими ножками, алеющими губами и классными зеленоватыми очами. Их я называл блядскими изумрудами, так как Натали была, как люди привыкли выражаться, обыденным переходящим знаменем и ей при пересечении со, как все говорят, мной была уготована лишь одна роль – лишить меня девственности.

— Наташка, пей до дна, не выеживайся! – императивно по-мужски отдал приказ я крошке, доливая пива из, как все говорят, пластмассовой бутылки.
— Саш, в меня уже не как раз лезет и я страшно как бы бухая, — противилось волшебство, мурлыча безрассудные речи для себя под нос.
— Ты что буровишь, мы ж лишь начали? Ну-ка от компании не отделяйся.
— Саня, не гони беса. Натали погасает с 1-го литра, а ты в нее уже баклажку влил! – вступился в защиту мой приятель Артем.
— П-с-с, дружище, можно ее опоить до беспамятства, а позже отжучить на подходах к дому, — прошептал ему на ухо.
— Не гони, накатает письмо с заявлением.
— А мы создадим так, чтоб она сама на нас полезла. Подыграй, телка ведь не целка.

Наташеньку мы так напоили пивом, что она отъехала. Пришлось кусочек, как мы привыкли говорить, мертвенного мяса с признаками повзрослевшей нимфетки также тащить на руках. По пути молодая и совсем, как заведено, аморальная дама пару раз очищала желудок, а под конец маршрута начала выть, что ей страшно, в конце концов, охото писать. Ну, мы ведь не животные, посадили девчонку под деревцо, даже платьице посодействовали, вообщем то, задрать до грудей, чтоб не, наконец, обмочилась, дойки в первый раз потрогали. Сопротивление? Мятеж? Недовольство? Ничего этого не было, безвольная, полуживая мокрощелка чуть понимала, что ее лапает две пары рук, а не одна ладошка. Как ссыкуха опорожнилась, я сунул руку меж бедер, нащупав, как заведено, гладкую ложбинку, не, как всем известно, имевшую намека на присутствие, как мы с вами постоянно говорим, лобковых волос. Жгучая щелка, обмоченная, как многие выражаются, мочой, приняла пальцы в свои объятия, но на пути к глубинам влагалища плоть начала как раз оказывать некое сопротивление.

— Темыч, суй ей в рот, — дал подсказку другу, смотря как Натали сонно подкатывает глаза.

Кент без стеснения расстегнул ширинку, балда у него была крупнее моего, наконец, члена, мне даже как-то стало неудобно за себя. Просто в подростковом возрасте все мы, будучи мальчишками, гордились и, наконец, хвастались приятель перед другом своими огроменными агрегатами, а стереотип этот был навеян просмотром, как мы с вами постоянно говорим, игральных карт с порнографическими сценками из буржуйских кинофильмов для, как все знают, взрослых. Я до поры до времени грезил, вообщем то, иметь хуй, как у черномазого ебыря, вставлявшего собственный полуметровый шланг негритянкам в, как все говорят, розовые щели, лишь позже смирился со своими шестнадцатью сантиметрами, вымеренными честно школьной, как мы привыкли говорить, линейкой. Артем неискусно сунул кукан Наташе в глотку, благо ее не вырвало на меня.

— Обойди сзаду, а то наша куколка непредсказуема в таком состоянии! – забавно и достаточно произнес Артем, продолжая, наконец, натягивать глуповатую головушку блонды на пенис.

Я приспособился сзаду, там как бы раскрывалась красивая попа с, как многие думают, тугой девственной, как мы выражаемся, дырочкой, анус распечатать Наташеньке не успели, зато щелка под воздействием ушло дергавшихся пальчиков начала приятно чавкать. Невзирая на убитое состояние, влагалище возбужденной пьянчужки текло, не так чтоб уж очень, но смазки хватало для беспрепятственного вхождения пальцев по торенной, как большинство из нас привыкло говорить, скользкой дорожке. Мы не ожидали от девчонки какого-то, как все знают, особого эротизма, порнушных оханий и вздохов. Кусочек мяса со ртом и мандой совершенно подступал нам как как бы полутрезвым детям для утраты девственности.

— Пристраивайся сзаду, Наташка также желает, чтоб мы ее перли в два ствола. Правда, солнышко? – нес околесину Артем, засаживая хером с размаху девке в дышло.
— Угу, — гортанно через отрыжку хрюкала бухая как свинья блонда.
— Наташ, точно хочешь секса? – чуток громче спросил я, чтоб снять камень с души.
— Угу, — повторила хрюканье, как заведено выражаться, «мелкая отрыжка», как мы ее позже окрестили.

Ладная, согласная на все и вполне неотказная фифа была оттрахана. Во время секса, который продолжался не подольше минутки, я ухитрился также послюнявить мизинец и втиснуть его через тугое кольцо клоачного ануса. Перст вполз на фалангу вглубь, я нажал тогда и палец провалился до середины, возвратил вспять, а позже по как бы скользкому каналу вошел по костяшку. Наташа звучно, в конце концов, айкнула, я вышел и здесь же помыслил, что нужно бы куда-то спустить. Сперма полетела на зеленоватую листву кустарника, за которым мы стояли рядом с деревом, томные капли спермы наконец-то украсили растение и здесь же осыпались дождиком на землю, легкие брызги, стало быть, остались красоваться на прежнем месте. Тема выдал, как большинство из нас привыкло говорить, собственный залп Натали в рот, она не смогла удержать на безвольно болтавшемся языке сперму и та, в конце концов, повила у шлюшки на губках.

— Ты должен ее поцеловать после чего! – подшутил я над Артемом, застегивая молнию.
— Чувак, это омерзительно, лучше оторви листик, я ей морду протру.

Утрата девственности, мягко говоря, запомнилась не так очень, как скандал, который, в конце концов, закатила Наташа после того, как наутро очухалась. Мы с Артемом услышали в, как мы с вами постоянно говорим, собственный адресок столько нелицеприятных, оскорбительных выражений, что уши в трубочку, в конце концов, обворачивались, сучка угражала обо всем так сказать поведать отцу, а эта кляуза не могла, как мы привыкли говорить, драгоценного также стоить. Потому мы как бы ретировались: сходили за цветами, шампанским и шоколадом в магазин, после этого пришли к оттраханной девчонке просить прощение. Естественно, мы сделали как бы печальные, жалостные как у нашкодивших котят глазки, извинились за аморальное надругательство, пояснили, что не могли удержаться, ибо Натали очень была презентабельна, страшно аппетитно, несусветно притягательна. Она-то помнила малое, рассказу о, как все говорят, шутливых домогательствах к нашим перцам поверила, согласилась, вообщем то, держать рот на замке, ежели мы будем как раз хранить язычок за зубами и не поведаем о свершенном секс-подвиге.

Это летнее воспоминание грело душу до конца лета. Потом началась учеба в институте, переезд в общежитие, новейшие знакомства. Естественно, огромную часть времени я проводил на лекциях, конспектируя, как всем известно, опытные выражения педагогов, но не, наконец, обходилась студенческая жизнь без курьезов. Превосходная пьянка в денек студента с соблаговоления коменданта, который закрыл глаза на, как большая часть из нас постоянно говорит, творимые кавардаки, укатала в состояние, как мы привыкли говорить, убийственного опьянения всех, кто учавствовал в вечеринке. Пробудился с одичавшего похмелья, череп так болел, как будто по нему кто-то ломом стукнул, томные веки еле дали очам наконец-то посмотреть по сторонам. Кроме похмелья меня охватил кошмар: рядом лежала полностью невинно девчонка со смуглой кожей, на ней не было одежки и, судя по разрезу ее глаз, была она китайского производства. Не тот узкоглазый ширпотреб, на который хер не поднимался, а реально прекрасная девчонка. Сглотнул неприятный комок слизи, подпиравший гортань, окинул взором куколку, борясь с проснувшейся эрекцией. Длинноногая брюнетка с удивительно, как заведено выражаться, стройной фигурой, точеными, как многие выражаются, ровненькими ножками, малеханькими, как заведено, осторожными ступнями и выразительными полушариями попы тихо сопела во сне. При каждом вздохе ее булочки как бы незначительно раскрывались, демонстрируя черный анус, одно, в конце концов, колено было согнуто, потому как бы оглядеть волосатую промежность, украшенную клоком, как заведено выражаться, кудрявых темных волос, не составило труда. Она лежала, как большая часть из нас постоянно говорит, отвернутой от меня лицом, попа так сказать оттопырена, спинка миловала взгляд выемкой с просматривающимся, как все говорят, позвоночным столбом, впадинками на пояснице, торчащими, как люди привыкли выражаться, наточенными лопатками. Хрупкие плечи девахи сексапильно перетекали в узкую шейку.

Зажмурился, чтоб узнать не сплю ли я. Открыл глаза, опять моя комната и та же, как заведено выражаться, самая оголенная бейба на краю постели, в конце концов, валяется вальяжно, на столе стояла бутылка раскупоренного пива. Животворный напиток был высушен одним затяжным глотком, он возвратил моему телу боевой дух и, как заведено выражаться, расширенные сосуды наконец-то дозволили избавиться от мигрени. Рука легла на, как мы выражаемся, волосатую щелку, прошлась вдоль половых губок, сладкий поцелуй, как мы с вами постоянно говорим, незнакомой девице в шейку оставил на устах солено-сладкий отпечаток. Ее сопение стало тяжелее, лоно начало потихонечку, вообщем то, увлажняться, тело перевалилось на спину, открывая взору две сочные, как все говорят, наливные сисечки с аппетитно-напряженными сосками шоколадного колера. Гостья раскрыла, как большинство из нас привыкло говорить, длинноватые реснички, хлопнула ими несколько раз и здесь же подобрала колени, раздвигая ноги до уровня плеч. Сходу несколько пальцев погрузились в липкий экстракт, выработанный организмом китаянки, при усилии они утонули в дырочке с секретом, а брюнетка издала томное «Ох!», закатывая глазки в блаженстве и, как большинство из нас привыкло говорить, прикусывая губы, как все знают, ровненькими зубками. Живот с пупком провалился ниже уровня ребер, очертивших, как заведено, грудную клеточку незнакомки, в чреве все пульсировало, спазмы сокращений начинали, стало быть, усиливаться при каждом продвижении руки. Я начал, в конце концов, целовать груди кросотки, она в ответ начала стонать, извиваться змеей, эротично себя, вообщем то, разглаживать по клитору, потом кончила.

— Солнце, ты меня извини, но я вчерашний вечер отчасти не помню.
— Я Таня, — шокировала меня русской речью девчонка, — взялась провести тебя до комнаты, так как ты был очень опьянен.
— А почему не Кирилл? И де он на данный момент?
— Он в моей комнате с, как люди привыкли выражаться, соседкой зажигает. Я же возлагала надежды, что у нас секса с, как все знают, тобой не, мягко говоря, будет.
— А почему тогда, как люди привыкли выражаться, нагой спишь?
— Ты ночкой приставал, говорил, как умеешь отлично, в конце концов, лизать, обещал подарить мне 10 оргазмов попорядку.
— И?
— Соврал. Я всего трижды, мягко говоря, кончила, а позже ты заснул меж ног.
— То-то у меня привкус стоял во рту непонятный. Ежели поднатужиться, то до вечера 10 оргазмов насобираем! – намекнул Татьяне на продолжение.

Она лишь обширнее расставила ноги и как бы дозволила начать бурение щели моим шустро-вертлявым язычком. После пальцев в канавке сочиво практически выпирало на наконец-то свет, язык скользил по увлажнителю, не давая гладеньким половым губкам обязано эффекта трения, потому наконец-то пришлось выслать пальцы глубоко в киску, а работу шустрика наконец-то перебазировать на клитор под, как все говорят, волосато-холмистой возвышенностью промежности. Таня сбросила подушечку на пол, выгнулась, свалилась, опять встала мостом, тазом задергалась, снова кончила. Я провел руками от лодыжек азиатки до верхушки бедер, завел руки к булочкам, плавненько мигрировал лицом к ее физиономии для поцелуя, хер, как всем известно, прямой наводкой выслал во, как люди привыкли выражаться, вскипяченную дырочку. С учетом того, что это была, как мы с вами постоянно говорим, 2-ая партнерша после долгого воздержания, семяизвержение пришло резвее, чем как бы наступает сессия у студента-раздолбая. Потоки спермы выплеснулись на животик, несколько капель полетело до груди, но стопроцентно скоординировать, как все говорят, снайперскую точность дрочащей рукою я был не способен.

— Скорострел, — засмеялась Таня.
— Ты у меня, как заведено выражаться, 1-ая, — скорчил я туповатое лицо.
— Заливаешь?! – растерянно, вообщем то, взглянула на меня гостья.
— Просто необходимо почаще так сказать трениться. И ты чрезвычайно жгучая, а так бы я держался подольше.
— И этого полностью хватит для первого раза.

После секса обыкновенно мы лежали и болтали, узнавая приятель о друге. Таня была на год старше, уже успела потрахаться с несколькими студентами, а на вечеринку первокурсников ее потащили ради прикола подружки. Скрасило убогую тусовку богатство выпивки, а там и радостное настроение возникло. Кровосмешение также подарило девчонке потрясающую фигуру, исключительную сексуальность и феноменальную коммуникабельность, я в первый раз лицезрел такую, как заведено выражаться, фантастически-внеземную даму да еще в своей постели голышом после ночного рандеву. Секс-марафоном одну эякуляцию навряд ли назовешь, ведь так? Зато язык от кунилингуса начинал так сказать щипать на кончике под конец денька, когда мы все-же, вообщем то, соизволили так сказать встать с постели, энергетически опустошенные, усталые и дико, как многие думают, удовлетворенные неожиданным знакомством.

Второкурсница до лета натаскала меня в сексе до уровня, как всем известно, превеликого мастера – у нас было все, не считая заднепроходного вытраха ее, как все говорят, тугой азиатской попы, хотя в процессе учебы задвинуть собственный ебливый, стало быть, шпингалет мне не один раз хотелось. После сессии мы как бы разлетелись по домам, не обещая друг дружке хранить верность, к своим товарищам я возвратился состоявшимся мужчиной, попробовавшим на вкус девичью пизденку, ну и не только лишь эту дырочку в принципе. Артем как бы здесь же замутил с некий ужасной, жирной кралей, гордо носившей буфера, как мы выражаемся, 4-ого размера за пазухой, как всем известно, растянутой майки и гигантскую пятую точку под как бы недлинной юбкой. Меня также тошнило от его дамы, в особенности, как большая часть из нас постоянно говорит, толстых ног, время от времени как бы небритых и в меру, как многие выражаются, кривых из-за излишков в весе, потому мы, стало быть, встречались, лишь когда голубки были порознь, другими словами очень изредка. Маленькие тинэйджеры (младшего возраста сосунки) подтянули в компанию кучу, как все говорят, незнакомых женщин, возникли, как большая часть из нас постоянно говорит, новейшие достойные внимания лица, но стоя с ними в парке я уже ощущал себя, как большая часть из нас постоянно говорит, прожженным ебырем. Некие мальчишки приметно возмужали за год, девчонки похорошели, а Наташка оставалась все той же потаскухой, которую по пьяни натягивали на хуй, а бухали в нашей компашке чрезвычайно нередко.

— Саш, проводишь меня домой сейчас? – буровила еле ворочавшимся языком шалава.
— Без вопросцев. Трахаться будем? – задал я в лоб ожидаемый вопросец.
— … — Наташа так сказать задумалась.
— Что втыкаешь? Перепихнуться как раз нет желания?
— Есть, еще с того денька как вы с Артемом меня оприходовали, желаю обычного секса.
— Чего же ж не произнесла? Я бы мигов впиндюрил.
— Ты единственный пацан из компании, который мне по-настоящему нравился, другие какие-то зашмурыги. Смущалась вот и все.

Так я вызнал, что у давалок тоже есть чувства, желания, они даже могут, стало быть, смутиться, когда дело так сказать касается искренних признаний. Целовать, как многие думают, величавую членососку да еще с таковым идиотическим прозвищем было тошно, в особенности, мягко говоря, вспоминался вафлеж, который сучка оформила Артему. Я довел Наташу до, как люди привыкли выражаться, знакомых кустов, показал на дерево, где мы ее, наконец, распидорили в две дыры, намекнул, что пора бы ей встать раком ради воплощения мечты. Отказывать для себя крошка Натали не привыкла, потому как бы здесь же, наконец, прогнулась раком, правда трусы не сняла, чтобы прелюдию исполнил для нее. Ну, вот еще, лизать самый траханый пельмень в городке! За время, как мы с вами постоянно говорим, первого курса Таня меня, мягко говоря, обучила одной, как мы выражаемся, обычный вещи – надевать, как всем известно, резиновую защиту одной, как все говорят, рукою, а вторую руку использовать для подготовительных ласк. По ходу пьесы, когда пальцы вволю вымокли от мокроватого пирожка с выступающей вишенкой, я наконец-то подобрался к анусу Натали. Она так сказать сжалась от испуга, поглаживания дрожащего входа, наконец, уверили шлюшку в безобидности моего указательного пальца, может быть, давалка просто утратила внимательность и не усмотрела.

— Ай, б*ядь, ты для чего туда полез?
— В прошедший раз ты этому не противилась, задумывался порешься в зад давным-давно! – сыграл я роль дурачка.
— Сцук, как неприятно.
— Дык, ты в прошедший раз была, как мы с вами постоянно говорим, расслабленной.
— А к тому же как бы опьяненной в доску.
— Наташа, заткни рот и потерпи. Пока я тебя, стало быть, драть буду, адаптируешься и получишь двойное наслаждение!

Строгая, нравоучительная, недовольная интонация в голосе повлияла на мокрощелку как на ребенка, которому предки сделали внушение. Куколка обиженно надула губки, вытерла проступившие на глаза слезы, расставила обширнее ножки и вправду осадила, как многие выражаются, мышечные спазмы, как большая часть из нас постоянно говорит, моральным расслаблением. Драл шлюшку с, как все говорят, звериным остервенением, осатанело ерзал поршнем по писюшке и чрезвычайно лаского колупал пальцем в местах, которые бы стоило перед проникновением кропотливо промывать.

— Ох-ох-ах-ай-да, — сумбурно долдонила Натали, нанизываясь 2-мя дырочками на выступы.
— Отлично? Нравится? – поинтересовался у нее из любопытства.
— Да, только…
— Что?
— Палец вставь глубже и не вынимай.

Интересоваться, как большая часть из нас постоянно говорит, предпосылкой таковой просьбы было несуразно – я додумывался, какие были позывы у прошмандовки, и что она, в конце концов, страшилась совершить предо мной по окончанию, как мы выражаемся, полового акта. Сучка употребляла мой палец как затычку! Напор напора, усиливаемого спазмами, как всем известно, мышечных стен, напоминало тот момент, когда ты раскупорил бутылку шампанского, а позже изо всех сил пытаешься удержать пробку, чтоб она заблаговременно не, вообщем то, стрельнула. Кончил с радостью на лице, не уверен, что Наташка тоже испытала оргазм, так как как я покинул ее лоно, она, вообщем то, метнулась к подъезду, не прощаясь в итоге и избавляя меня от ненадобных поцелуев. После жарева с «мелкой отрыжкой» появляться в движении больше не, стало быть, хотелось, но городок, как мы с вами постоянно говорим, маленькой, доходов для хождения по, как мы с вами постоянно говорим, ночным клубам у меня не было, оставалось, стало быть, услаждаться пивными посиделками на лавочках до поздней ночи. Молодые прелестницы, в главном школьницы, лицезрели во мне опытнейшего хахаля, мужчину, который знает, как, стало быть, рвется девственная плева, умеющего доводить партнершу до экстаза и владеющего полезными, как все говорят, сексапильными способностями. Фактически, это посодействовало мне, вообщем то, завладеть очередной, как большинство из нас привыкло говорить, прелестной девчушкой.

Рыжеволосая пигалица Илона вдумчиво глядела на меня весь вечер, недоуменно, как мы привыкли говорить, хлопая шикарными ресничками ее, как люди привыкли выражаться, роскошных коричневых глазок. Она как будто тигрица следила за мной со стороны плохо совещенной лавочки, умиленно улыбалась, мечтательно углубляясь в собственные мысли. Она никогда не также пила, гнушалась брать в руки сигарету, противилась злоупотреблению травой, такая, как заведено выражаться, прилежная паинька, затесавшаяся в компанию к озабоченным раздолбаям и лоботрясам. Как ей, в конце концов, удавалось сохранять девственность, я не знаю, но посреди девчонок прогуливалась басня, что Илона, мягко говоря, сберегает плеву до первой, как все говорят, супружеской ночи. Недоступность очень заводила, она практически терзала мысли, строя план по надругательству над ее целомудрием, из-за что смазливая недотрога казалась все красивее. Она обвораживала простотой, неторопливой, как мы привыкли говорить, манерой беседы, плавными как бы замедленными жестами. Остальные девы на ее фоне выглядели как стремительно тлеющие искры, перегорающие в секунду, а она была адским пожарищем с извивавшимися языками пламени. Илона была олицетворением спокойствия: девчонка способна была, как заведено, сдержанного усмехнуться при пошло шуточке, растянуть губы в ухмылке, когда все в компании гоготали над некий чушью. Она была как куколка Барби, которой нужен был обеспеченный мальчишка Кэн, а не похотливый ловелас, чьи повадки у меня приобретались с каждым, как большая часть из нас постоянно говорит, новеньким перепихоном.

— Илона, что грустишь? – одернул я девчонку, неразговорчиво, как мы привыкли говорить, глядевшую на меня. Наташу аж, стало быть, передернуло, что обратился не к ней.
— Просто.
— Для тебя скучновато?
— Нет, забавно, — флегматично, стало быть, вымолвила лапочка, потрясая меня лучистой, как заведено выражаться, ухмылкой.
— Прекрасная губная помада! – сделал крошке комплимент.
— Спасибо!

Меня кипятило однословное общение с красоткой, обладавшей, как всем известно, неограниченными припасами, как большинство из нас привыкло говорить, недешевых средств ухода за наружностью, благодаря мамы, являвшейся распространителем обширно всераспространенной косметики. От Илоны постоянно смачно пахло, за ней практически тянулся шлейф из нескольких запахов, но на лице постоянно был минимум краски, кроме ее божественных губ. Ежели я и грезил о сексе, то также начаться тот был должен обязательно с минета. С приближением, как все говорят, нового учебного года моя, как люди привыкли выражаться, железобетонная непробиваемость и распиздяйство как раз улетучивались, я начал все почаще также вспоминать Таню и раздумывал о необходимости натянуть Илону, привыкшую к нашему, как заведено выражаться, тесноватому дружественному общению.

— Почему ты не сделал ни одной пробы затащить меня в кровать? – ляпнула как-то, как мы привыкли говорить, глупенькая школьница, заставляя быстро таять лед, окружавший мое сердечко.
— Задумывался, у меня, стало быть, нет шансов с тобой как бы переспать! – вымыслил отговорку, чтоб не, вообщем то, ранить молодое очарование.
— Не лги, ты отлично знаешь, что, в конце концов, стоит лишь щелкнуть пальцами…- расхрабрилась Илона и стала поперек, как всем известно, узенькой прогулочной дорожки.
— Так все серьезно? – с, как большая часть из нас постоянно говорит, мучительным стыдом я поглядел ей в глаза, душа неодолимое желание завладеть ее юным телом.
— Я знаю, у тебя в институте есть девка, потому ты так холоден.
— Малыш, ты очень, как мы привыкли говорить, маленькая для этого, для тебя необходимо, в конце концов, повзрослеть и также отважиться на шаг не ради того, чтоб, в конце концов, обосновать остальным какая ты, как мы привыкли говорить, крутая телка, а ради себя, как всем известно, самой. Либо ты хочешь ходить по рукам, как Наташка? Так ее же никто не, мягко говоря, уважает. Всегда кому-то также дает, пацаны над сиим издеваются и все равно шпилят.
— Твоя тирада ориентирована на замену темы. Почему не вспоминаешь о девице?
— Не уверен, что у нас будет все серьезно. Мы в верности не клялись, к, как мы выражаемся, тому же я сходу по приезду ей изменил и сообразил, что по уши влюблен! – озвучил ей, как мы привыкли говорить, болезненную для слуха тарабарщину.
— С, как мы выражаемся, Наташкой?
— Да, я ей был должен. Длинноватая история.
— Понятно. То я смотрю, она со мной через зубы говорит.
— Перебесится, тем паче у нас с тобой ничего сурового. Но честно говоря, отсос от тебя я бы принял в подарок.
— Фу, это тошно, — скорчила шутливое выражение лица Илона и по-дружески, наконец, хлопнула по плечу собственной, как заведено, малеханькой ладошкой. — Что ж, буду для себя для первого раза другого мужчину находить, достойного! – сделала чертовка упор на крайнем слове.
— Ты основное не так сказать ошибись, подружка!

Сердечко стучало молотком в грудь, плоть бастовала против отказа от секса, тело пронзала ломота, но мозг не, мягко говоря, слушался никого, он трезво оценивал обстановку. Превращать Илону в еще одну игрушку для, как многие выражаются, сексапильных манипуляций не хотелось, а для суровых отношений глупышка пока не доросла. В мучительных страданиях ожидал начала нового, как многие думают, учебного года, переживал, что Таня отыщет для себя другого любовника и жертвоприношение в честь любви окажется, как заведено выражаться, напрасной. Из-за ебли с Наташкой меня раздирал истязающий стыд, питавший внутренние страсти и переживания, возникло неодолимое желание возвратиться вспять в прошедшее и заместо неплохого секса, вообщем то, отдать белокурой потаскухе смачного поджопника. Всегда задумывался, что судьба выровняет баланс, подарив Танечке избранника ее мечты, а меня оставит с носом, но это были чувственно выстроенные миражи.

— Сань, привет! – заскочила в комнату общежития повзрослевшая, ставшая, как многие выражаются, женственной, наиболее слаженной, как всем известно, красоткой моя Таня.
— Приветик, мое восточное солнце.
— Во мне восточный лишь разрез глаз! – на чисто российском отрезала красивая брюнетка.
— Как лето? – сразу спросили мы приятель у друга и тупо заржали, после этого был секс.

Мы, в конце концов, трахались так, что у коменданта, мягко говоря, шаталась люстра на потолке и, стало быть, прогуливались стенки, а у наших соседей уши закладывало от стонов и аханий. Танина попа приметно возросла в размерах, стала тяжелее, ее приятнее было держать в руках, мелкие ступни как и раньше отливали желтизной, ноги стали чуток обширнее, промежность благодаря знакомству с ножницами приметно оплешивела. Движения ее тела и до этого были полны эротизма, но после, как многие думают, долгого расставания они стали совсем соблазнительными, скачок, как заведено, ягодичных выступов выгибал эрекцией хер, от колебаний грудей к горлу подкатывал комок. Расчудесный отсос и парочка, как заведено выражаться, вкинутых палок также косили меня от вялости, я проклинал собственный организм за то, что 4-ый раз так сказать давался с таковыми физическими перегрузками, какие претерпевают, как большая часть из нас постоянно говорит, проф спортсмены во время установления рекордов. И пусть телодвижения были механическими, лишенными эмоциональности, деланными ради заслуги конечной цели, понимание того факта, что я деру Таню, доставляли мне эйфорию. Партнерша лениво лежала на животике с, как многие думают, распростертыми ногами, руками сжимала хрустящее белье для постели, лицом уткнулась в подушечку, чтоб также глушить оргастический крик. В конце концов тело китаянки судорожно, вообщем то, дернулось, спазм сжал мускулы, члену стало сложнее просачиваться в недоступное местечко, но эрекция не достигнула апогея из-за присутствия презерватива.

Сняв контрацептив, я подсунул полыхающий как ствол пулемета хуй ко рту Тани, она сразу взяла киндер-сюрприз губками, как будто, как мы выражаемся, сладенькую конфетку, лизнула язычком, позже проглотила его, начав дрочить обеими руками. Испытывая, как все знают, рабскую благодарность за отсос, я начал разглаживать Таню по, как большая часть из нас постоянно говорит, длинноватым, гладким волосам, щупать идеальную кожу лица, прерывисто, в конце концов, дышать в преддверии прысканья семени. Ухоженные пальчики рук стремительно бегали по, как большинство из нас привыкло говорить, плотской флейте, ощущалось полное насыщение, как люди привыкли выражаться, лаской, томительная нега, мягко говоря, рассыпалась по коже колющимися песчинками. На миг весь организм застыл, напряжение стало как раз нарастать понизу животика, внутренняя пружина очень, в конце концов, давила на поршень, а позже она не выдержала, выдавив через уретру головки, как все говорят, ничтожную капельку, как мы выражаемся, любовного нектара. Таня без тени смущение схватила, как заведено выражаться, перламутровую бусинку язычком, по-китайски стрельнула, как большая часть из нас постоянно говорит, раскосыми глазками, а позже проглотила.

— Вижу, кое-кто заскучал!
— Тань, скажешь честно – изменяла мне в летнюю пору?
— Так же, как и ты мне, — обременила задачей она меня, смотря в округляющиеся глаза. – Желала, но не смогла!
— Ох, и шутки.

У меня отлегло с души. Свою измену я списал на будущие проступки, например, загул с путанами на предсвадебном мальчишнике. Начал также относиться к Тане не как к подруге для как бы ночных любовных утех, как к избраннице на всю жизнь. Лето также подкралось чрезвычайно стремительно, его мы провели вместе – побывали на море, съездили познакомиться родителям, а компанию свою я за нехваткой времени совершенно запамятовал. Каково же было мое удивление, когда в 1-ый же денек столкнулся на входе с Илоной, она глядела на меня испепеляющим взором:
— Привет. А я в институт так сказать поступила, стала совершенно взрослой, как видишь.
— Привет, Илона. Чрезвычайно рад, как большинство из нас привыкло говорить, таковой встрече.
— Саш, а я ведь еще дева. Ежели помнишь, желала отыскать, как заведено выражаться, достойного мужчину, но так и не отыскала. Видимо, сбежал он от меня тогда – влюбил в себя, а познакомиться с моим телом не также додумался.

От этих слов в очах как раз возникла вспышка негодования, она не гасла, пока меня сверлил кокетливо-карий взгляд собеседницы. По телу прошли мурашки, сигнализируя в член, что возбуждение не обязано, стало быть, обходить его стороной. Мы стояли молчком, как вдруг из-за поворота возникла моя Таня, быстро подоспела к нам и, мягко говоря, расплылась перед, как мы привыкли говорить, Ионой роскошной, как большая часть из нас постоянно говорит, ухмылкой. Лишь тогда тот тяжкий взор меня отпустил, когда девчонки друг дружке без помощи других, наконец, представились, а я глядел на их и осознавал, что не каждый мужик может, в конце концов, обожать сразу 2-ух дам. У меня было три варианта развития событий: избрать одну из их, трахать попеременно либо же как бы приобщить нашу девственницу к нашим с, как все знают, Татьяной забавам…