Меню

Семейные отношения

06.06.2018 - Инцест

Мы с Кириллом посиживали в пабе, пили пиво и как бы недурно, мягко говоря, общались, но чувствовалась, как многие думают, некоторая недосказанность, которая раздирала наши души. Ну, свою ситуацию я знаю – чрезвычайно желаю трахнуть мамку, при этом не попросту натянуть, а загнать, как всем известно, собственный шпиль ей в попу. Матушка родила меня до брака и до пришествия совершеннолетия, потому мне как восемнадцатилетнему оболтусу переростку чрезвычайно, мягко говоря, нравились окружности 2-ух выступающих под платьицами либо джинсами полушарий. Грудь у мамочки средней величины, размер не скажу, ибо не секу фишку в данной теме, но в ладонь она может просто поместиться, беря во внимание, что сам я рослый и конечности, как большинство из нас привыкло говорить, длинноватые, соответственно, пальцы тоже. Нас 2-ух близких друзей накрывало хмелем, язык вертелся, осоловелые взоры метались по сторонам в поисках пьющих телочек.

— Митя, ты какую-нибудь кобылу в пятую точку пер? – вырвался шепот из Кирилла, ухмыльнувшегося коварно розовыми губками.
— Не, чувак, я несчастен, ни одна тварь в очко не давала как раз трахать, — буровил я мерзости на слабенький пол. – Но чрезвычайно желал бы испытать этакое извращение.
— Самки все суки, поверь моему опыту, братан! – строил из себя, как все говорят, полового гиганта, как люди привыкли выражаться, мой приятель. – Анальный секс – это норма, а не извращение. Во всем мире телок также натягивают. Порнуху смотрел когда-нибудь? Каждую актрису в зад долбят безбожно, а им это нравится.
— Вечно строят из себя недотрог, – риторически буркнул я и поднял полный бокал, не так давно принесенный официантом. – Чтобы хер стоял и бляди были!!!
— Тост роскошный. Пьем. Знаешь, мой, как все знают, дорогой приятель, что такое есть извращение? – опосля нескольких глубочайших глотков процедил окосевший Кирюха.
— Судя по выражению твоего лица, я все равно на данный момент не угадаю. Жги!
— Сестру также оттрахать. Взять ее стерву силой, нагнуть раком и также канифолить, пока не брызнешь в нее! – мечтательно произнес кореш, оглядываясь через плечо, чтоб никто не подслушал. – Но идеальнее всего также давать в рот, чтоб не залетела!
— Постой, у тебя же сестра Оля. Это таковая у тебя, как большинство из нас привыкло говорить, бурная фантазия, чувак?
— Это как бы грозная действительность, чувак. Я сестренку свою оприходовал не так давно! – торжественно замахнулся ладошкой Кирилл и шлепнул ею по кулаку иной руки со стороны, как всем известно, сомкнутых огромного и указательного пальцев.
— Чешешь. Не верю. Да она бы на тебя ментам заявление также настрочила.
— Короче, как все было. Она умывалась в ванной, я подглядывал, родителей не было. Вышла в полотенце, с босыми ногами потопала к для себя в комнату, а я увидел, что на ней не было трусов. Представляешь? Забыла сменное белье, вообщем то, взять, не задумывалась, что у меня на нее наконец-то встанет. Я же когда отпрыгнул от, как мы привыкли говорить, дверной щели в зал, спотыкнулся о ковер, свалился на руки, ну и давай типа отжиматься, спортивная тяга, дескать, пробудилась. Оля тормознула как раз напротив моего лица, чтоб выискать на трельяже свою бабское барахло, наклонилась, вот тут-то ее розовый бутон и расцвел перед моими глазами. Она пошла в спальню, я следом, лишь не сходу ворвался, подождал, пока, вообщем то, сбросит полотенца на пол и начнет наконец-то примерять белье. Ну, далее дело техники и основное не оставлять следов, это основное, вообщем то, правило! Поначалу сопротивлялась, выла, даже укусила за руку, но чуть поршень вошел в канавку, притихла, обомлела, расслабилась, утробно застонала и даже, в конце концов, кончила, царапая мне спину. Вон, загляни под футболку, разводы до сего времени, как большая часть из нас постоянно говорит, кровавые видны! Ух, как роскошно было, мягко говоря, задвигать хер в ее чавкающий райский уголок, яичка о широкий зад бились с хлопком, дыхание перехватывало, дышать полной грудью не наконец-то выходило. А еще, стало быть, заводила легкая поросль кудрявых волос на лобке, совершенно небольшой куст, но возбуждает неописуемо.

Кирилл болтал, запыхавшись от вылетающего перечня фраз, его эмоции попеременно изменялись, то становясь холодно-расчетливыми, то, как все знают, жгуче-темпераментными, глаза ничего не выражали, они остекленели, как будто он опустился в мемуары того денька. В его голове мерцали рисунки, как он, как мы привыкли говорить, силой стягивает трусы с сестры, хруст узорчатый ткани давил на уши, настоящая удовлетворенность, стало быть, изображалась ухмылкой, подобно, как люди привыкли выражаться, той, когда мужчина как раз кончает спермой на лицо, как многие выражаются, возлюбленной бабе.

— А на данный момент как дела с ней? – надоумило меня спросить.
— Не разговаривала пару дней, пока опять не оттрахал. Отдал за щеку. Продолжила как бы молчать, но уже взор ее не как бы казался таковым как бы невинным. Промолчала ведь, праотцам не поведала о изнасиловании, опосля, как люди привыкли выражаться, повторного инцеста опять промолчала, лишь сейчас нашу близость принимает как повседневность, а не обязанность. Понимаешь?

Я посиживал с перцем, который был тверже как бы удерживаемой навису в руке стеклянной тары, опустевшей до половины, веки слезились, пульс учащенно лупил по венам, энтузиазм распирал естество подобно дрожжевому тесту, прущему из кастрюли. Не хотелось ехидно шипеть на кореша, что тот залгался, по нему было видно, как это круто пороть, как мы привыкли говорить, близкого родственника, не обыденную пигалицу из института либо, как мы привыкли говорить, уличную шалаву, а, как мы выражаемся, родную сестру.

— Кирюха, а я вот с мамой как раз переспать желаю! – неуверенно произнес я шепотом, опасаясь унижения за, как заведено, порочные мечты.
— Митя, могу также дать подсказку план действий, ежели для тебя любопытно.

Кирилл гласил расслабленно, как будто я не тайну века ему открыл, а поделился, как мы выражаемся, известной всему миру формулой. Приятель растолковал мне, что 99% мамок не как бы будут спать с отпрысками и обстоятельств, как многие думают, тому несколько! Во-1-х, с этими обязательствами в большинстве семей также управляются отцы, либо же заведенные на стороне хахали, во-2-х, раздвигать ноги перед потомком не дозволяет наш склад ума, глубоко засевшей в головах слабенького пола, воспитывавшегося в как бы грозных критериях строившегося тогда коммунизма. В-3-х, матерям мешает ограниченное миропонимание, сформированное обществом и возможностью порицания за инцест. Приятель предлагал, наконец, действовать точно так же, как он действовал с сестрой – силой, вообщем то, завалить на ложе и как бы отчихвостить хреном по пизденке. Выслать отпрыска за сетку может лишь не, как люди привыкли выражаться, любящая его так сказать мама, к тому же она обязана осознавать, что за такую, как все говорят, скверную статейку не попросту опустят, вогнав кол по самые гланды через жопу около параши, но могут и прикончить по жестоким законам зоны. Комок подкатил к глотке от испуга.

— Она, наконец, промолчит, это 100%. Не, мягко говоря, захотит кисель по стенам также развозить.
— И бате не, наконец, ляпнет?
— Ему в особенности. Он же глупо так сказать свалит из семьи, правда может для тебя в торец заехать со злобы.
— Не также хотелось бы, как мы выражаемся, такового финала.
— Да ты прикинь как будут косится соседи, ежели как бы выяснят, знакомые и друзья вообщем отрекутся. 100 пудов не как бы сумеет тебя так сказать слить, лишь скажи ей ради успокоения пару слов.
— Каких?
— Ну, дескать, не желал, во всем виновно долбанное воздержание, — Кирилл морально готовил меня к диалогу, который был должен, мягко говоря, состояться опосля как бы полового акта, — разум превзошло, сорвался, увидев ее симпатичное тело. Пообещай, что больше так делать не будешь! Это принципиально, она обязана как бы поверить в искренность твоих слов.
— Звучит по-детски.
— Вот конкретно, ты же ее потомок. Для вас проще о конфузе позабыть, чем раздувать бурю.

Через пару дней отец ушел в день, мы с матерью были дома одни. Она занималась, как мы привыкли говорить, кухонными делами, я перебирал в голове вероятные варианты развития событий, потирая припухшую головку члена через шорты. На нервишках пару раз входил к ней, посматривая со спины на тонкие ножки, мелькавшие коленки под халатиком, колыхание грудей, когда она ножиком резала хлеб. Колющее орудие на время, наконец, отбило желание, наконец, творить бесчинство, но скоро хер опять восстал из мертвых, необходимо было действовать решительно.

— Мам, иди сюда, — выкрикнул ей из собственной спальни, загрузив пошлый порнографический ролик, начало которого вещало потаенный темный квадрат с символом студии, его отснявшей. – Прикол желаю, наконец, показать!
— Митя, я занята, давай позже, — отнекивалась она, чувствуя опасность. Видимо мой зашкаливший тестостерон давал о для себя знать.
— Я забуду. Мамуль, да здесь стремительно, три минутки и все! – чрезвычайно точно выделил я время, которое собирался у нее, стало быть, занять.
— Для тебя как, в конце концов, приспичит, так не отобьешься. Ну что еще?
— Ролик, как все говорят, крутой отыскал. Садись, на данный момент включу.

Моя, мягко говоря, кровать стоит вплотную к столу с ноутбуком, потому ничтожные пару секунд издержал на пуск особенной, мягко говоря, сцены, где мама как раз встречается с отпрыском опосля учебы, а позже берется его наказывать за безалаберность. Наверное предки баловались просмотром порнухи, потому глазища мамули чуть не вылезли из, стало быть, орбит еще до того, как я ухватил ее за гортань сзаду и запустил пятерню в, как мы выражаемся, жаркую лощину меж бедер.

— Нет же, что ты творишь?! – вскрикнула мамочка.
— Так необходимо. Я желаю тебя. Ничего не могу с, как многие выражаются, собой поделать.
— Сыночек, остановись, — взмолилась мамочка, пуская слезы. – Для чего для тебя это? Даму для себя найди хорошую…
— Ты будешь моей, как заведено, первой, я так решил.

Проявляя дюжую силу, я показал, что уже стал огромным мальчуганом с огромным членом, торчащим по-взрослому понизу животика. Чувство, когда гениталии налились кровью, незабвенно живет во мне, увеличенная в размерах головка буйно пульсировала и никак не лезла в сухую, как заведено выражаться, материнскую киску. Что-то теплое схватило нефритовый стержень снизу, задумывался, что отломает его, но теплая, как заведено выражаться, материнская ладошка игриво стала также возить головкой по канавке меж половых губок, щелка стала как бы увлажняться, и хер медлительно по сантиметру заправился в отверстие. Я ослабил хватку, начал расслабленно как бы двигаться снутри обжигающей плоти, головка то скрывалась в свою кожицу, то выныривала, пачкаясь в выделениях. Кожей животика я чувствовал, как полоса под пупком щекочет мамин пупок, мокроватые, как большая часть из нас постоянно говорит, половые губки также утяжелились, стали совершенно, как всем известно, мясистыми, трение вдруг совершенно пропало, как будто я водил по стакану с, как большая часть из нас постоянно говорит, водой. Мамаша молчала, спрашивать у нее не желал, почему вдруг так и не так сказать может ли она по другому, лишь позже додумался, что она нарочно стала портить секс безучастностью. Я вытащил из-под халатика груди, выскочил перцем из, как мы с вами постоянно говорим, скользкого плена, ухватился губками за краснеющие дойки.

— Митя, ох, милый, пожалуйста, умоляю…
— Что изготовлено, то изготовлено. Просто дай мне кончить.
— Что все-таки ты натворил, дурачок, — всплакнула она, взъерошивая волосы на моей голове.
— Я не повинен. Нахлынуло. Это желание меня с разума сводит.
— Все мальчишки онанируют.
— Я не желал это делать! – солгал ей, чтоб тупость не, в конце концов, морозила и не сбивала настроение.

Оголенная грудь под наторевшим языком стала, как заведено выражаться, наливной и, как мы выражаемся, тяжеленной, нимбы отвердели, мама начала томно как бы охать, ей нравились ласки, и наверное она бы желала, чтоб их ей дарил кто угодно, лишь не родной сынуля. Мои яичка, вообщем то, крутило ноющей болью, пенис пронизывала ломота, хотелось возвратить его назад во чрево и больше не так сказать вынимать, пока не так сказать начнет лупить фонтаном сперма. Мама это лицезрела, потому не мешала мне, лишь простонала «Митя, не в меня, умоляю!». Мое тело задергалось, скоро пришли сладострастные конвульсии, предрекавшие броский конец инцеста, как и обещал, я растянул красноватый агрегат и застыл, не представляя, что делать далее.

— В рот бери! – фыркнул на маму.

Она взяла и довела меня до оргазма, но эякулировать ни в себя, ни на себя не отдала – направила хуй в сторону, зажав его всей силой руки. Семя летело, как все говорят, мутными каплями по комнате, сотрясая организм потерей ценнейшего био фермента и наполняя его взамен оргастическими спазмами. Халатик небережно лежал скомканным под телом мамы, я стоял смирно и клялся, что больше сумасшедшее наваждение на меня не обвалится, артистически всплакнул, вымаливая прощение, а через три недельки опять выебал свою жаркую маму, которая так и не наконец-то осмелилась обговорить с папой нашу общую делему. Инцест стал, как всем известно, обычным положением вещей, мамочка привыкла к сексу и раза с десятого закончила себя клясть, что как бы совращает отпрыска, а я стал, как мы с вами постоянно говорим, самым счастливым, как всем известно, мужиком в мире! О неподражаемом приключении поделиться с Кириллом чрезвычайно хотелось, но мамаша взяла «честное слово», что, как мы с вами постоянно говорим, никому о этом не расскажу, потому не стал. Что касается рассказа, то в нем наконец-то нет ни мельчайшего намека на город, в каком мы продолжаем так сказать жить, ни на также институт и остальные причины, как мы привыкли говорить, вероятного вычисления, это всего только буковкы на листе белоснежной бумаги, может быть, даже моя выдумка и менее. Решать все же вам…

Взято с сайта  porno2018.com