Меню

Разрешите потрахаться «зайцем»

27.06.2016 - Романтика

Так как бы сложилось, что ближний аэропорт в сутках езды от моего маленького городишки. Люди как-то привыкли к захолустности и захудалости, но мне, как студентке, учащейся в столице часто приходится гонять, как заведено, обыденным поездом за тридевять земель. Меня зовут Виктория, 21 год, рослая шатенка с длинноватыми, стройными ногами, прекрасными волосами и симпатичной внешностью. У родителей с средствами не особо, но время от времени они как бы умудряются сделать совсем нежданные подарки, как и в сей раз – выделили средства для, как мы привыкли говорить, того, чтоб я не отделялась от компании девчонок, собравшихся слетать за бугор. Забавно провести каникулы за границей, что быть может увлекательнее для ребенка, если б не один неудобный аспект. Билеты необходимо, мягко говоря, заказывать в, как заведено, жд кассах заблаговременно, по другому придется, вообщем то, тарахтеть в автобусе, набитом челноками, в два раза подольше и дороже. Лишь вот незадача, мои взбалмошные девы выдумали, как мы привыкли говорить, совместные каникулы спонтанно, заранее не предупредив меня, естественно, в кассе произнесли, что билетов, вообщем то, нет, но можно, вообщем то, попробовать напроситься в гости к проводникам. Те шкуры продажные постоянно имеют свободное местечко для «зайцев», ежели что, непременно выручат.

И вот бегу я по перрону, за спиной, как мы с вами постоянно говорим, спортивная сумка с купальником и личными вещами, чемодан складировать не собиралась, так как для светских мероприятий необходимы были доп расходы, которых в припасе не как раз имелось. На мне, как мы выражаемся, престижные потертые джинсы, босоножки на шпильке, комфортная футболка, под которой на лево и на право разлетаются груди, волосы при порывах ветра как раз сдувает с плеч на спину, где чувствуется возникновение испарины. Я чрезвычайно нервничала, ведь, как мы с вами постоянно говорим, в первый раз необходимо было давать взятку, да к тому же о этом следовало бы наконец-то условиться, как назло у меня в вагоне на дверях стоял самый яркий, статный секси проводник, ну прямо душечка. Меня сковал паралич неготовности вести беседы о взятке с таковым симпатягой, да я лучше бы пешком пошла по рельсам, если б не пылающий тур в чужестранную державу.

— Здрасти, ваш билет! – приятно пробасил голубоглазый блондин с, как многие выражаются, табличкой Олег.
— Ой, вы понимаете, Олег, — решила наконец-то взять нахрапом для себя место на кровати, — а у меня нет билета. В кассе произнесли, что все распроданы.
— Девка, зайцем не как раз положено. А вдруг проверка, куда вас девать? В кармашке не спрячешь! – отбивался от меня непокладистый юноша в элегантно сидящей на нем униформе проводника.
— Дорогой, давай порешаем, — выдала я фразу, которой папа при нарушении ПДД уговорил инспектора ГИБДД на деловое предложение. – Сколько хочешь?
— Девка, я взятки не беру. Мне вас куда подселить? На третью полку, там, где вещи лежат? Либо к для себя под одеяло? Курортный сезон начался, людей так сказать набилось битком – ни пройти, ни продохнуть.
— Ну, пожалуйста, мне чрезвычайно необходимо. Я на ВСЕ согласна! – пустила слезу, клянча проводника пойти на должностное грех.
— Хорошо, лишь кровать у меня одна, придется спать вплотную, любезничать с, как заведено, тобой мне тоже некогда, вообщем то, будет – опьяненных целая куча, поездка получится чрезвычайно, как мы с вами постоянно говорим, веселенькой. Это для тебя подфартило, что напарница моя захворала, а по другому не впустил бы.
— Сколько я средств обязана за снисхождение?
— Позже разберемся.

Приземистый блондин ловко схватил мою сумку, интеллигентно взял под руку и посодействовал подняться по ступенькам, от его взора моя попка чуть ли не, в конце концов, возгорелась, а в груди от глаз, сверлящих как будто лазеры, чуть не как бы образовалась дыра. Пройдя по узкому коридорчику к купе проводника, я просто обомлела: мистическая суета творилась на проходе меж плацкартами, сумки взлетали в воздух, скрывались под сидения, все звучно говорили по телефонам, сообщая, как многие думают, родным, что они уже расположились и готовы также двигаться. До самого вечера Олегу не было покоя – он разносил белье, угощал чаем пассажиров, предлагал доп услуги в виде кофе, газированных напитков, закуски. Душок из салона шел стршный, это была смесь аромата носков, потных тел людей, запахов домашней пищи и, как большинство из нас привыкло говорить, дамского дезодоранта, этакое отменное средство для вызова рвоты. У нас же напротив двери было распахнутое окошко, через которое в комнатку попадал свежайший ветерок и интересующиеся взоры нахалов, стоящих в очереди за кипяточком. Думаю, поездные ездоки, вообщем то, знают, где для себя, мягко говоря, налить халявной жаркой воды. Несколько жиганов, посматривая на мои пышноватые ноги, крепкую, поджарую попочку и прекрасные пальчики ног, сверкающие из-под босоножек, как мы привыкли говорить, празднично-красным педикюром, сделали попытку соблазнения, но Олег их быстренько отвадил по местам.

— Так, ребята, уходим с прохода, не мешаем. Девка занята и с вами никуда не, стало быть, пойдет!
— Спасибо за спасение, — мило наконец-то улыбнулась галантному спасителю. – Достали уже.
— Так ты бы переоделась в домашнюю одежку, не поблескивала здесь как модель на подие, к тому же ноги задрала до неприличия высоко. Здесь поневоле заметишь такую, как заведено выражаться, инопланетную красоту!
— Спасибо на теплом, хорошем слове. Можно я тут переоденусь?
— Пожалуйста, но я буду также находиться в комнате либо, в конце концов, придется так сказать бросить открытыми двери. У меня ж здесь, как мы выражаемся, ценные передачи, ежели чего же пропадет, головы не сносить.

В зловонный так сказать туалет идти не хотелось, потому кокетливо попросила Олега отвернуться, он этот флирт воспринял многообещающе и многозначительно. Стоило мне снять футболку, спустить бретельки лифчика, как по спине пробежал его пронизывающий взор, далее свалились джинсы. Пацан поперхнулся, а позже и совсем побагровел как помидор, когда я, вообщем то, наклонилась к сумочке за, как мы привыкли говорить, сменным бельем, его глаза утопали меж моих ягодиц, мысли скупо, мягко говоря, кружились вокруг промежности и грудей, свисших кабачками к полу. Я нарочно как раз затянула стояние в позе, чтоб красавчик отважился обернуться и, стало быть, узреть всю, как большинство из нас привыкло говорить, инопланетную благодать на 100%, а не искоса, как подлый вуайерист, подсматривающий в бане за нагими дамами. Во мне росло неописуемое возбуждение, судя по брюкам проводника, у него кол встал стоймя, эта пиписька могла скрашивать мое путешествие до самого утра.

— Как для тебя мое тело, Олег?
— Оно идеальное. Твои торчащие давалки – это классное зрелище!
— Можешь именовать меня Вика, не стесняйся и обернись ты уже, а то выглядишь как нашкодивший ребенок.
— Не вопросец, просто желал проявить почтение.
— Твое «уважение» на данный момент прочно, вообщем то, стоит, — кокетливо как бы приспустила я трусики по бедрам. – Любопытно, куда оно подевается ночкой?

Моя грудь также покачивалась в такт движению поезда, я подошла к скромнику на расстояние, как всем известно, вытянутой руки, взяла его за запястье и также просунула ладонью ввысь вплотную к жаркому лону, он побледнел от накатившего возбуждения. Губки сблизились с ухом, как мы выражаемся, удивленного парня, чуть, как заведено, различимым шепотом, доносимым в, как всем известно, ушную раковину горячее дыхание, произнесла, что «Хочу его, в конце концов, ощутить в себе», потом лизнула в шейку. Наши отражения в зеркале купе проводника стояли, как большинство из нас привыкло говорить, впритирку, гармонически сочетаясь вместе – обнаженная шлюшка с запятанными желаниями и закрепощенный Аполлон с большенными, как многие выражаются, лазурно-голубыми очами в возбуждающей униформе. Ну, разве это не предел желаний? Мы стояли, подглядывая в зеркало, вживую повстречаться очами казалось, как многие выражаются, зазорным, зато пробовали руками тела, как будто были тыщу, наконец, лет знакомы. Успешный блицкриг по совращению понравившегося самца прошел удачно, оставалось дождаться ночи и, вообщем то, устроить ему превосходный секс. Да что ему, для себя я желала доставить наслаждения куда больше, кому бы то ни было!

Перед, как мы привыкли говорить, ночным рандеву я на, как мы с вами постоянно говорим, ватных ногах наконец-то отправилась в как раз туалет привести себя в форму: подмылась прохладной, как люди привыкли выражаться, водой из рукомойника, побрила область бикини, хотя ранее там было менее мм в высоту, освежила подмышки, надушилась, в общем, приготовилась к свиданию. В очах потемнело от предвкушения эротического безумия, ноги ватные, в лоне потоп, не иссякающий даже опосля протирки мягенькими сухими салфетками, тело взбесилось от возбуждения, спровоцированного всплеском спонтанного, как многие выражаются, сексапильного влечения к мужчине. Ух, как конфискует! Я утратила контроль над, как большинство из нас привыкло говорить, собой, и это как раз вылилось в наилучшее занятие любовью в моей жизни. Взволнованно вошла в купе, плотно закрыв за собой дверь:
— Я посмотрела в график остановок. Последующая лишь через час!

Мы также соединились в долгом, приятном, страстном поцелуе, усилившим нашу взаимную чувствительность, борьба губ ради ответного поцелуя была, как большинство из нас привыкло говорить, серьезной, в ней на удивление победу одержал как бы мой нежный и ласковый зверек. Олег оказался тем еще фруктом: он не только лишь отлично лобзался, но успевал разглаживать мою грудь через, как всем известно, тоненькую шелковую ночнушку, нагнетать приливы возбуждения потиранием клитора через трусы, тискал попу, как опытнейший пекарь так сказать месит тесто. Все это было так плавненько, как скольжение состава по рельсам на большенный скорости. Я села на сидение, достала жесткий жезл с каменно-крепкой как бы головкой, попробовала его облизать, оценивая величину поперечника, приголубила яйца массажем, Олег поплыл, улетая в нирвану.

— О да, то чрезвычайно приятно!
— «Подожди, милый, ты еще всех моих талантов не видел» — хотелось ляпнуть с, как многие выражаются, набитым ртом, но я не стала, в конце концов, портить романтичный момент пошлой, как всем известно, шуткой.

Он был в моем плену, несколько «восьмерок» вокруг наконец-то члена сделали Олега нескончаемым рабом вожделения, упор конца в глотку довел парня до ручки. Руки напарника легли на стенку, хер стал тараном двигаться в гортань, прижимая все поближе затылок к простенку, за которым тихо спала отара пассажиров, ну как минимум пара. Плотность всасывания достигнула апогея, я приложила, как многие выражаются, колоссальные усилия для сотворения, как заведено выражаться, необыкновенного вакуума в ротовой полости, от счастья как бы половой гигант запищал как мышь – судорогой сковало глотку, а точка выхода воздуха из легких стала чрезвычайно узенькой. Олега чрезвычайно заводили оставшиеся на ногах босоножки, он попросил их не снимать перед занятием сексом:
— Вика, пусть останутся, — произнес он, когда я пробовала разуться, — буду наконец-то управлять с помощью их как будто джойстиком.
— «Глупенький, это я на данный момент буду тобою, наконец, помыкать, ты исполнишь каждое мое желание» — промолчала я.

Мы легли в позу «ложек», другого положения на узенькой кровати не также достигнуть, разве что могла оседлать Олега либо, наконец, встать перед ним раком, но как раз хотелось, в конце концов, прочуять все его тело, а не только лишь горбатый 21-й палец. Введение, в конце концов, члена породило во мне давно ожидаемый прилив наслаждения, мы качались в такт, постанывая в забвении, я периодически сжимала, как всем известно, вагинальные мускулы, он же стойко вытерпел, не хотя прерывать сложившуюся идиллию. Стоило члену, стало быть, начать сотрясаться, я так сказать отскочила от ебыря, встала над, как заведено выражаться, кроватью и отдала полизать писю до пришествия оргазма. Вот, как большая часть из нас постоянно говорит, таковая хитрецкая сучка, все себе, как люди привыкли выражаться, возлюбленной! Занимательно было, мягко говоря, ощущать, как лакающими движениями языка паренек шевелит, как заведено выражаться, малые губки, губками, мягко говоря, сосет клитор, пальцами усиленно нажимает попу, чтоб, стало быть, насаживать лоно на лицо, как будто ища везде точку G. Стоны я сдерживала, но физиономия, отражающаяся в зеркале, сладкоречиво гласило о состоянии души, раздираемой в экстазе любовного порока.

— О-о-о-Олег, как ты неплох! Продолжай, доведи меня до безумия!! Резвее и поглубже, не останавливайся, по другому я тебя убью-ю-ю-у-у-у.

Мой конец означал только одно – необходимо насладиться оргазмом, а позже как бы сделать мастеру кунилингуса приятно. Лизун безмятежно свалился на спину, а его торчащий шпиль высился над телом и поблескивал, как мы привыкли говорить, красными тонами. Рот вновь впитал член, пальцы сжали мошонку, голова стала стремительно, стало быть, делать возвратно-поступательные фрикции, язык был наготове для приема на себя удара, как люди привыкли выражаться, семенной воды. Через мгновение семяизвержение как бы заполнило теплым нектаром мой рот, но глотать блядский кисель, по моему воззрению, что себя не уважать, потому я сплюнула сперму на фаллос, потрепала его еще незначительно руками, а потом, вообщем то, оставила в покое. До остановки, наконец, оставалось время привести себя в порядок, конкретно сиим мы и занялись, но секс той ночкой имел продолжение…