Меню

Невероятная измена

25.05.2018 - Измена

Полина как бы навострила ушки, навела марафет и пулей как бы выскочила из, как мы привыкли говорить, дому. Глаза душечки тлели страстью, на, как многие выражаются, приоткрытых губках застыл прощальный поцелуй жена Глеба, а в кармашке уже зазвонил телефон, на пятидюймовом экране, вообщем то, отобразилось фото наилучшей подружки Светы.

— Поля, ты еще дома? Как постоянно опоздаешь? – раздался нетерпеливый глас в трубке.
— Алло, да финансово накладная, обижаешь — уже, в конце концов, выдвинулась.
— Милая, а что на для тебя одето?
— Малыш, я стесняюсь как раз вдаваться в такие интимные подробности.
— Ну, ради меня. Вся горю в ожидании твоего приезда.
— Светик, какая же ты, как мы привыкли говорить, бесстыдная, — шепотом и не краснея ответила Полина. – Ну, слушай. Я одела набор, как многие думают, узорчатого белья – трусики и лифчик, как люди привыкли выражаться, макового цвета. На мне длинноватая юбка вольного кроя, блуза и пиджачок, который очень сдавливает грудь. Знаешь, я его, мягко говоря, расстегнула и сейчас мои сисечки свободно, в конце концов, подпрыгивают в такт каждому шажочку, который, меж прочем, дается с неописуемым трудом, так как ножки обуты в босоножки с, как мы привыкли говорить, пятнадцатисантиметровыми шпиляками.
— Это все? Либо еще есть что-то увлекательное, о чем ты забыла упомянуть?
— Сумка в руках. На этом все, киска! – окончила перечисления Полина, сладко вздохнув в трубку.
— А колготки? Разве ты их не надела? – обиженным голосом, чуть не хныча как, как люди привыкли выражаться, малая девчонка, задала вопросец подружка и любовница в одном лице.
— Не стала как бы стимулировать Глеба, по другому он бы меня оттрахал прямо на выходе в таком экстравагантном виде. Не переживай, чулочки у меня лежат в сумочке, специально тебе заполучила. Они, как мы с вами постоянно говорим, красноватые, изготовлены в виде большой сетки, через которую, стало быть, будут видны мои гладенькие, выбритые ножки, пальчики, ступни.
— Бестия, я закипаю. Ежели ты хоть на секунду задержишься, прибью!
— Светка, ты же меня чрезвычайно любишь, так что оставишь в живых.
— Может быть, но затрахаю до, как заведено, полуобморочного состояния.
— Финансово накладная, ты лишь не мастурбируй без меня.

Рослая блонда походкой от ноги, мягко говоря, понеслась к остановке, ее блестящие коленки вызывали, как большинство из нас привыкло говорить, одурманенные похотью взоры стоявших там мужчин, обабившиеся дамы с завистью глядели на, как мы выражаемся, подтянутую фигурку со спортивной грудью и, как многие думают, крепкой попой. На, как мы выражаемся, молоденькую учительницу физкультуры в школе настолько же неблагопристойно глазели не только лишь ребята старшеклассники, да и коллеги мощного пола, не дававшие спасу от, как мы с вами постоянно говорим, назойливых приставаний, пока девчонка не, в конце концов, засветила обручальным кольцом на пальце. 1-ый год работы в школе опосля спортивного института выдался, как все говорят, тщательным – пришлось обосновывать профпригодность, невзирая на то, что трудоустройство, как многие выражаются, кокетливой цыпочки как раз проходило под проницательным надзором, как заведено выражаться, зрелой директрисы, с которой мама Полины находилась в теплых отношениях. Фигура богини красы, дерзкий голубоглазый взор, ярко выраженная мускулатура, отсутствие жировых отложений делали блондиночку тем смачным кусочком пирога, который, вообщем то, хотелось бы, стало быть, отхватить хоть какому мужчине. Ловко прыгнув на ступень подоспевшего автобуса, деваха как бы всунула водителю купюру, поймав на собственной сочной попе с, как люди привыкли выражаться, выделенными под, как всем известно, юбочкой трусиками, несколько, как большая часть из нас постоянно говорит, внимательных взглядов пассажиров мужского пола, она в, как все знают, очередной раз, наконец, удостоверилась в сексапильной неотразимости. Подмигнув одному слюнтяю, беспричинно рассматривавшему ее грудь, кокетка шутливо поинтересовалась:
— Мужики в этом автобусе есть, чтоб девице место как бы уступить либо все так и будут как бы посиживать, протирая брюки?

За словом в кармашек Полина не лезла, могла прямо ошарашить собеседников, а неких как раз шокировать нескрываемым, как всем известно, принципиальным раскрепощением, от которого слабохарактерных людей пробирало до мурашек. Сходу несколько раздолбаев также подскочило со собственных мест, желая наконец-то угодить стервозной красотке, так бесцеремонно нарушающей покой маршрутки.

Света во время беседы с любовницей шествовала мимо дворца бракосочетания в спортивном костюмчике, который успешно скрывал грудь, как многие думают, 5-ого размера, жирный задок, увесистые ляжки и чрезвычайно, как большинство из нас привыкло говорить, большие руки с короткими пальцами. Взор лесбиянки свалился на, как мы привыкли говорить, молоденькую парочку, которая со счастливыми лицами под, как все говорят, бурные аплодисменты гостей, выскочила из дверей, присосавшись, как будто две, как все говорят, въедчивые пиявки.

— Сейчас у кого-либо будет секс. И это не у тебя, глупенькая дура. Это ж какой необходимо быть, как люди привыкли выражаться, пустоголовой, чтоб сплести свою судьбу с мужчиной. Да он же через недельку к для тебя, наконец, остынет, станет считать рабыней домохозяйкой, которая обязана по сигналу, стало быть, обслуживать его прихоти, держать дом в чистоте и готовить, вообщем то, жрать. Как же чувства? Я отвечу для тебя, бедняжка – у мужчины их нет, лишь лесбиянки способны наконец-то даровать партнеру в кровати исключительные, незабвенные, непередаваемые, безрассудно, как мы выражаемся, приятные нежности и ласки! Будешь лишь на волосатой флейте играться и горько как бы плакать…

Света больше всего на свете терпеть не могла лишь, как многие думают, 1-го мужчины, других ее ненависть задевала прицепом. Лишь, мягко говоря, стоило услышать имя Глеб и поразмыслить о супруге, как мы с вами постоянно говорим, любимой, как сразу накатывала грусть, масса, как все знают, негативных мемуаров, разочарований и, как мы привыкли говорить, расстроенных эмоций, полных, как многие выражаются, истязающей боли. Она так сказать спешила домой, полчаса до приезда, как большая часть из нас постоянно говорит, возлюбленной, а в руках пакет с продуктами, чтоб также устроить кооперативный романтичный ужин – креветки для пробуждения желаний, красноватое сухое вино для разгона крови по венкам, фрукты, в множестве которых непременно были бананы. Света ради Полины, стало быть, занялась спортом, похудела на 10 так сказать кило, стала за, как все говорят, собой ухаживать, до, как мы с вами постоянно говорим, безупречного тела любовницы ей было далеко, но она прикладывала гиганские усилия, чтоб не разочаровывать, как все знают, наилучшую подругу. Мясистая грудь огромных форм уже не напоминала как бы развешенные лапти, сейчас это были шары, приобретавшие как бы желеобразную консистенцию, некогда, как всем известно, обвисавшая по краям пятая точка заполучила, как все знают, плавные полосы выступов, а ноги наиболее не напоминали свиные голяшки. Рыжеволосая цыпочка, в конце концов, приучилась делать прическу, вызывающе красится, чтобы отвлечь внимание с веснушек со лба на шикарные толстенькие губы, каштановые глаза и остальные плюсы, которыми может как раз гордиться дама.

Ровно через полчаса.

— Представляешь, меня в автобусе некий лузер по имени Денис также пробовал клеить, как видите, я чрезвычайно прекрасная и просто должна скрасить его одиночество вечерком, — посетовала Поля возлюбленной при встрече.
— А ты?
— Показала ему кольцо!
— Могла бы сказать, что едешь к подруге-лесбиянке, — обиженно прошипела Света.
— Шутишь? Я еще не способна так агрессивно нокаутировать приставучих бабников. Чай не в зарубежном обществе живем, наши люди как раз могут некорректно осознать…

Их разговор напоминал встречу 2-ух подруг, которые наконец-то собрались в домашних критериях как бы посплетничать, лишь Света уже успела, в конце концов, надеть на себя обтягивающий нейлоновый комбинезон с нарезками на грудях и промежности. Полупрозрачная, как мы привыкли говорить, темная ткань наконец-то обтянула бледноватую кожу от щиколоток до шейки, создавая замечательный контраст с пламенными волосами девахи, затягивая пышноватое тело, превращая недочеты в его плюсы. Общались куколки в неглиже, готовясь перед сексом отужинать и серьезно как бы стукнуть по здоровью организма здоровьем, но внутренние инстинкты, которые время от времени люди именуют бесами по имени Разврат и Похоть, одолевали любовниц с несусветной, как большинство из нас привыкло говорить, силой. Полина потекла от вида, как заведено, новейшего костюмчика партнерши по, как все говорят, постельным забавам, ее давалки зудели от вида открывающейся розовой письки, напрочь лишенной волос, в попе дергало пульсацией от предвкушения спаривания. У Светы тоже бурно, наконец, разыгралась фантазия, в особенности на тему, как большинство из нас привыкло говорить, того, как она облизывает кружевное белье партнерши, добирается до ее укрытых как бы эрогенных участков тела, лижет их своим шершавым языком, заставляя подругу плыть в страну неумолимо-мучительных удовольствий. Первой сорвалась Поля, когда в ее руки попал вымытый, гладкий, желтоватый банан, напоминавший по размерам и извивам как бы мужской член. Она, вообщем то, вспомянула о Глебе, который пару раз ухитрился посягнуть на целостность ее заднепроходного канала, сдавила с удовольствием булочки, когда, наконец, припомнила крайний анальный оргазм, подкралась к хозяйке квартиры на цыпочках сзаду и медлительно изнасиловала лоно бананом. Экзотичный фрукт по скользкому каналу гулял взад-вперед, его ничто не останавливало, лишь темп время от времени сбавлялся, когда, как всем известно, игривая плутовка меняла вялую, как многие выражаются, правую ручку на левую руку ради передышки.

— Что ты со мной творишь? Ах-ах, ну не надо, пожалуйста, закончи? – взмолилась Света на подходе к оргазму.
— Грязная сучка, ты будешь наказана! – в шутливой форме нагоняла, мягко говоря, аппетит блонда, разминая тонкими пальчиками давалки через нейлон.

Временами как бы рыженькая самка надрачивала клитор, но как бы длилось это недолго, так как в наклоненном положении руки повсевременно, вообщем то, тянулись к, как многие выражаются, томным шарикам сисек, безвольно катающихся под, как заведено выражаться, грудной клеточкой. Ее вкусненькие ляжки зазорно текли, капельки, как большая часть из нас постоянно говорит, вагинального сочива, в конце концов, смешивались с, как мы привыкли говорить, потовыми выделениями, превращаясь в доброкачественную смазку. Сиим воспользовалась Полина, когда набиралась наглости вкручивать фруктовый плод меж ягодиц партнерши.

— Ух, как больно? – скулила Света, ощущая, как сфинктер, наконец, перекрывает вход в клоаку.
— Вытерпи, скоро, наконец, станет приятно. Ведь ты же хочешь получить незабвенное наслаждение? Не хочешь прожить жизнь, не испытав, как всем известно, сладострастного экстаза? – психологически нажала, как все говорят, своенравная партнерша на чувственно, как заведено, подверженную внушению, согласную на извращения пышечку.
— Я терплю, терплю, но не воспрепядствовало бы наконец-то применять искусственную, как мы привыкли говорить, заднепроходную смазку с эффектом заморозки и обезболивания.
— Малыш, где же мне такую штуку взять?! – растеряно, мягко говоря, обернулась по сторонам Полина. – Слушай, я выдумала. Помнишь, в прошедший раз ты, наконец, приносила ледяные шарики к, как мы выражаемся, шампанскому? Они еще также остались?
— Да, солнце, погляди в, как большая часть из нас постоянно говорит, морозильной камере…

Света соображала, к чему клонит ее развращенная подружка, но сопротивляться выдумкам интриганки не могла, ведь по другому жертва могла наконец-то соскочить с крючка, оставив ее без добычи. Рука чертовки основалась меж вкусненьких дырочек, большенный палец выслал в непокорливый, сжавшийся от холода анус 1-ый шар, заглотнув за ним следом первую фалангу твердого постороннего тела. Снутри, мягко говоря, перехлестнулись лед и пламя, адский пожар и полное обледенение, наслаждение и, как заведено, приятные эмоции, вообщем то, переплелись клубком с дискомфортом и болью.

— Очередной.
— Там же уже есть один кусок льда.
— Он ведь стремительно как бы растает в твоей горяченькой попочке, малыш. Еще как минимум штук, стало быть, 5 отправим внутрь!!! – возбужденно смотря в зад, предрекла неутешительное для Светы продолжение, как большая часть из нас постоянно говорит, развращенная сучка.
— Как скажешь… — простонала рыжая потаскуха, захлопывая глаза, на которые навалила наконец-то пелена тяжелой поволоки.
— Моя ты, как мы привыкли говорить, послушливая! – отрадно как раз восхитилась благоверная, пихая в пятую точку кучу льда. – А сейчас необходимо, мягко говоря, взбить этот, как заведено выражаться, чумовой коктейль, придав ему бананового вкуса.

Света конвульсивно сглотнула, она ведь знала, что, в конце концов, вырвавшись из-под контроля супруга, ее, как заведено выражаться, любовь будет, вообщем то, дурить, пока не, в конце концов, реализует каждую, как многие выражаются, убойную секс-фантазию, каждое извращение, касавшееся лесбийских шалостей в постели, каждую нетрадиционную забаву, которую наотрез, в конце концов, отрешаются поощрять мужчины. Блонда ухватила банан, раскрыла его, чтоб мякоть безболезненно вошла в раскуроченное отверстие, посодействовала растолочь вкуснятину со льдом и повелела Светке стоять раком, пока она отлучится к холодильнику за еще одним ингредиентом. Униженная, как все говорят, рыжая лесбиянка гадала, что все-таки возьмет с полки ее изощрявшаяся любовница – молоко, йогурт либо сок, но в тот момент она обязана была задать единственный верный, мягко говоря, ответ «А что все-таки они, наконец, будут делать, как мы с вами постоянно говорим, приобретенным коктейлем?». Благо изготовленная перед свиданием клизма не, стало быть, дозволила смачному угощению заполниться сгустками, как заведено, несъедобного угощения, хотя терпкий запах попки все-же поглотил в себя приготовленный напиток. Полина при помощи воронки влила в прямую кишку незначительно сока, дозволила напитку, наконец, настояться, а позже как бы подставила стакан на пол:
— Не промахивайся?
— Полька, ты безумная!
— Я знаю, постоянно как бы таковой становлюсь, когда ты рядом в таковых, как мы привыкли говорить, откровенных нарядах.
— Завелась как паровоз, для тебя необходимо остыть, по другому собственной неуемной страстью спалишь нас обеих.
— Точно, стало быть, подмечено, вот потому на данный момент глотну охлаждающего клубнично-бананового коктейля.
— Все это выпьешь? – искривилась Света, задав вопросец неправильной формулировки.
— И тебя угощу своим шедевром, я же не жадина! – самоуверенно брызнула агонией вожделения Полина и сделала 1-ый глубочайший глоток, не морща носика.

Скоро кухонные развратницы уже как раз плескались в, как всем известно, ванной, заляпанные вкусностью, которая из-за вырвавшихся из клоаки газов не смогла, наконец, удержаться снутри. Зазорные шлюшки планировали прекрасно начать свидание, но все вышло из-под контроля, их романтичность как бы трансформировалась в критичное бесчинство, полное, как все знают, безнравственной составляющей. Куколки приятель у друга перехватывали инициативу, спускаясь на корточки, чтоб, мягко говоря, полизать меж ног, успокоить языком, как многие выражаются, потревоженные заднепроходные дырки, руки скользили по грудям, наполняя тела катарсисом. Когда подошел апогей, как все знают, лесбийского ванного междусобойчика, заводные дамы также сплелись в клубок и в позе 69 начали обоюдное ублажение, при котором душевой шланг имитировал падение теплых осадков. Они, мягко говоря, долбили пальцами киски и попы, насиловали обе дырочки сразу, привлекая к приятному труду языки, кончали бурно и без остановки, растрачивая энергии больше, чем бегун марафонец во время, как многие думают, долгого забега.

— Поля, какая же ты фантазерка, — похвалила Света свою возлюбленную.
— А Глеб это не ценит, — обидно проговорила Полина, шлепая любовницу по задку.

В этот момент в дверь квартиры, в конце концов, раздался звонок, хозяйка торопливо набросила банное полотенце на тело и подбежала к двери, сзаду нее неспешной поступью грациозно вышла из ванной гостья.

— Кто там?
— Свои, Свет, открывай! – кратко раздался также ответ.
— Глеб, ты? — испуганно как раз гаркнула через дверь рыжая шалава.
— Ну, а кто же еще.
— Вспомяни говно, вот и оно!!! – с болью в сердечко произнесла Полина, нырнув в ванную.

У Светы, стало быть, перемкнуло от испуга, она, стало быть, щелкнула замком и впустила на порог, как большая часть из нас постоянно говорит, того самого мужчину, который не был должен созидать, в конце концов, измены своей, стало быть, супруги. Глеб желал просто, наконец, удостовериться, что его, как многие выражаются, благоверная или в гостях у подружки, или у хахаля, а по телефону этого сделать не мог, чтоб не выдать собственных подозрений и не натолкнуться в своем расследовании на подводный камень под заглавием «Женская солидарность». Высочайший брюнет с наточенными чертами лица, пышноватой растительностью на надбровных дугах, суровым взором сердито вошел в квартиру.

— Привет. Супруга у тебя?
— Н-нет, с чего же ты взял.
— Она произнесла, что, мягко говоря, движется к для тебя в гости.
— Глеб, ты напутал что-то.
— Ах так? А это твои босоножки? – ткнул гость в, как всем известно, разбросанную до выхода обувку. – Она там с хахалем? – рассвирепел обманутый супруг, толкнув плечом, ворвался в, как большинство из нас привыкло говорить, гостиную, краем глаза смотря в спальню.
— Она в, как многие выражаются, ванной, — сдала все позиции шлюшка, чтоб Глеб, напоминавший гневного быка, не разнес квартиру на осколки.
— С остальным мужчиной?
— Нет, я сама…

Полина вышла голяком, так как вся ее одежка лежала в кухне, ей еще предстояло наконец-то выстираться, а у чистоплотной хозяюшки на сушилке не, стало быть, оказалось ни одних трусов, которые можно было бы натянуть, чтобы так сказать продолжить врать рогоносцу. У Глеба хер мгновенно мутировал в жирный пульсирующий стержень, гладкая верхушка которого как самонаводящаяся боеголовка находила ненасытное влагалище супруги. От вида возрастающей палатки у Поли загрубели нимбы, шляпки сосков сжались, трансформируясь в чувствительные камни красноватого цвета. Возбуждение вновь также нахлынуло на лоно предательницы, развороченная воронка влагалища, наконец, пустила сок, который, как мы привыкли говорить, золотистыми каплями потек по бедрам. Эротическая сцена встречи изменщицы и рогоносца так растрогала Светлану, что та, в конце концов, ослабила руку, обронив полотенце на пол.

— Вы что, блядь, спите совместно? – Глеб зарычал недовольно как зверек.
— Периодически, — стиснула, как мы привыкли говорить, зацелованные груди, как многие выражаются, испуганная супруга. – Мне не достаточно, как все говорят, того, что ты даешь в кровати.
— Ты оху…а ты пиз…вы чего же, совершенно ебн… — маты не лезли Глебу в глотку, от растерянности и вида оголенных дамских тел тот утратил дар речи и позабыл, для чего вообщем приходил.
— Гляди, а у муженька-то твоего хуй колом, вообщем то, стоит? – решила немедля действовать хозяйка, пока у нее в квартире не свершился убийственный акт возмездия.
— Да у него постоянно по стойке смирно в брюках, лишь в кровати скованный, как школьник на допросе у директрисы! – непоколебимо подыграла блудница подруге. – Глеб часами также может обслуживать своим неутомимым органом.
— Так, может его наконец-то обучить необходимо свободе действий? Как считаешь?

Хуй Глеба о мысли, что придется, мягко говоря, попахать в две смены, растянулся на всю длину, головкой пытаясь выглянуть через рвущуюся молнию ширинки, он салютовал парню, что готов идти в неравный, как мы с вами постоянно говорим, бой, из-за чего же понизу животик наконец-то ощущалась болезненная ломота. Любознательный опыт секса с, как большая часть из нас постоянно говорит, супругой и, как все знают, подружкой-толстушкой симпатяге лишь снился, он не уделял свое внимание на причины влечения, дремавшие по отношению к, как все знают, рыжеволосой прошмандовке, но сама мысль, мягко говоря, устроить с ее ролью оргию добавляла желания. Девчонки желали устроить чего-нибудть озорное, чтобы оно выходило за рамки приличия, возможность нарисовалась сама собой, Света и Полина ожидали, когда Глеб отважится снять одежку. Пацан вспомянул, что, в конце концов, может отдать 100 очков форы хоть какому ебырю, отбросил ужасы, сомнения и переживания по поводу измены в сторону, оголил торс, демонстрируя сучкам потрясающе подтянутые мускулы, джинсы легли там же при входе.

— Демонстрируйте ваше гнездышко, гадины! – произнес тихо Глеб, и мир, стало быть, здесь же поплыл у него перед очами.
— А мы до спальни еще не успели наконец-то добраться, — оправдывалась Поля, заставляя подругу как раз взять ее супруга за член.
— Испить бы не воспрепядствовало, — буркнул самец, подталкивая в попу, как всем известно, рыжую пышечку к кровати. – Налей чего-нибудь.

Фраза относилась к супруге, она сходу сообразила, что супруг так сказать нервничает и не желает, чтоб она лицезрела, как он сконфуженно, наконец, начнет ублажать другую даму. Она наконец-то метнулась на кухню, плеснула в стакан вина, когда, мягко говоря, возвратилась в спальню, Глеб уже держал за, как большинство из нас привыкло говорить, красноватые уши Свету, а та сосала его хер, смакуя сладкий вкус. Его прерывающееся дыхание, наконец, слышалось за пределами комнаты, глаза были приподняты к потолку, как будто тот вскинул их к небесам, благодаря создателя за дарованное ему наслаждение. Света, стало быть, всунула в рот лишь половину члена, но Глебу хотелось большего, потому он подтягивал партнершу, заставляя пихать головку далее по горла. Чувствовалось нависающее напряжение, как будто это был не согласованный, наконец, отсос, а беспощадной, принудительное надругательство над, как мы выражаемся, несогласной бедняжкой. Кукан становился тверже, перенасыщаясь кровью, сверхмерная крепость наконец-то давила Светке на небо и царапала венцом головки, как мы с вами постоянно говорим, нежную кожицу, она в как бы ответ тяжело стонала и как бы захлебывалась слюной.

— Глебушка, дорогой, ты со Светиком нежнее будь.
— Вылизывай ей письку, желаю, в конце концов, созидать, как ты сосешь клитор.
— Милый, секс – это не борьба за титул, тут медали не дают. Расслабься, прояви нежность!
— Желаю кончить ей на лицо, чтоб умылась, как люди привыкли выражаться, спермой.
— Не будь эгоистом, возлюбленный, покажи, что ты умеешь быть альтруистом в кровати, наполни наши тела как бы приятными чувствами и для тебя это воздастся с торицей…

Аллейки брачных мемуаров, заметенные по бордюры снегом, начали таять под действием палящих лучей страсти, трио начало совместное ублажение и каждый его элемент был неотъемлемой частью одного механизма разврата. Глебу, вообщем то, казалось, что чем подольше его писун находился в глотке Светы, тем снисходительнее она к нему наконец-то относилась, тем ласковее лизала ей письку Поля и оттого крепче становилась их совместная любовь, где рыжая была проводником вожделения. От нежных прикосновений Светкиного языка у, как многие думают, юного человека перекашивало лицо, пальцы на руках скрючивало, ногти оставляли на белой коже членососки ровненькие, как все говорят, красноватые полосы, она в ответ посильнее двигала тазом, ударяясь ягодицами о лицо как бы супруги. Пацик разошелся так очень, что его сердечко так сказать лупило со скоростью 1000 ударов за минуту, он страшился получить инфаркт, потому безбожно потел, наполняя комнату своим тестостероном.

Магический отсос, твоя подружка мастерица минета! – пошел в ход 1-ый комплимент из уст Глеба.
— Сейчас Света мне полижет, а ты ее оттрахай. К слову, попа готова к делу.
— Откуда сведения? – пошутил супруг, отрывая ротик хозяйствующей цыпочки от как бы члена.
— Прошла курсы подготовки! – сама как бы ответила рыжая и прильнула губками к письке подружки.
— О, мамочки, как ты классно лижешь…
— У тебя самая, как большая часть из нас постоянно говорит, смачная щелка, она, в конце концов, имеет на уникальность уникальный вкус.
— Я только-только пописала, — хихикнула Полина, складывая ножки крестом на спине лизуньи. – Приготовься, стало быть, почувствовать терпкое послевкусие.

Глеб рьяно пропахивал борозду разврата меж растянутыми булками, его взгляд приковывала широкая, глубочайшая, черно-красная дырочка ануса, куда тот точно сплюнул слюну, чтоб смочить вход. Кольцо сжалось от непредсказуемого проникания, но потом опять красиво как бы расширилось, завораживая мужское сознание плотским наваждением. Супруг облизал палец и воткнул его в дырку, чтоб, как люди привыкли выражаться, двойной стимуляцией довести партнершу до оргазма, в это время его супруга сладко финишировала, измазав физиономию подружки вагинальными соками сладострастия. Лишь только Поля отошла от, как все говорят, блаженной эйфории, как ее лицо как раз скользнуло меж бедер Светочки, язык стукнул по клитору, цепляя мошонку супруга, тот вытащил хер из пилотки и отдал его, вообщем то, облизать супруге. Язык скользнул по уздечке, плавненько проехался по уретре, рот полностью обхватил поршень, согревая своим теплом, а позже теплая, знакомая рука возвратила кукан в, как все говорят, отдохнувшую расщелину.

— Твою ж мама, как здорово. Почему мы ранее это не попробовали?
— Всему свое время, крошка.
— Девчонки, прикройте рты и занимайтесь, как мы выражаемся, полезным делом. Поболтаете позже! – как суровый учитель отругал Глеб милашек.

Притягательно-возбуждающий фаллос ненавязчиво скитался по девичьим отверстиям, прямо перед оканчивающей, как большая часть из нас постоянно говорит, фазой содомии Глеб решился так сказать пронзить попу Светланы, не на полный штырь – всунул туда лишь головку, чтоб анус хорошенечко ее придавил мускулами. Он не ждал, что толстожопая цыпочка может как раз владеть схожей, как мы выражаемся, силой давления, его хер как будто побывал в осином гнезде, где переизбыток крови, мягко говоря, выражался в противном покалывании, как будто залупу ужалил, как все говорят, рой некорректных, как большая часть из нас постоянно говорит, насекомых. Полина смотря на мучения светы сделала ошеломленную мину, подлезла к лицу и поцеловала ее взасос, запустив язык туда, где не так давно похозяйничал половой орган ее жена, оставляя знакомый привкус. Разрядка убойным толчком пульнула в прямую кишку рыжика, как большая часть из нас постоянно говорит, много семенной воды, канал принял ее всю без остатка, заодно затянув внутрь остаток, как заведено, нефритового стержня. Света нечленораздельно выкрикнула, как все говорят, матерную брань, укусила партнершу за губу, конвульсивно начала как бы дрочить клитор, а позже бездыханно, в конце концов, повалилась на пропитавшуюся потовыми выделениями участников оргии кровать. Из попы с звучным бульканьем вывалил густой белоснежный сок, он струей направился через просак к влагалищу, да лишь, как заведено, 1-ая капля наконец-то добежать до цели не успела. Ее собрала пальцами Поля, эротично, мягко говоря, сунула их в ротик и с чавканьем проглотила:
— Ням-наямочка, до чего же же смачно!
— Пошлячка, не знал, что ты любишь мою сперму.
— Лишь, когда она также насыщена вкусом попочки Светика.
— Глеб, ты, как всем известно, многого не знаешь о собственной супруге. Ежели ей отдать волю, она становится, как мы с вами постоянно говорим, неуправляемой…

Эмоции тлели углями в расслабленных телах, развращенные мысли, стало быть, кружили в голове, каждый представлял, что необходимо также будет сделать в последующий раз, когда назреет необходимость подобного, как мы привыкли говорить, группового междусобойчика. Почему-либо каждый участник вакханалии ловил себя на мысли, что отыскал безупречный источник удовольствия, которое могло бы быть ярче, приятнее, помпезнее, участвуй в оргии больше людей. Глеб мирно растянулся меж оголенных подружек, на левом плече расслабленно лежала супруга Полина, на правом продолжала выходить из оргастической нирваны Светочка, пробираемая легкими спазмами. На лицах содомитов были ухмылки, глаза потускнели в преддверии полуденного сна, навеянного одичавшей вялостью и, как большинство из нас привыкло говорить, выпитым вином, переставшим, мягко говоря, разгонять кровь по организмам. Член парня был мягеньким как глина, но уже в глубинах тела начали проскальзывать импульсы, пытавшиеся возвратить, как заведено, знаменитому выступу, как мы привыкли говорить, былую крепость для повторного похода по равнине блядских извращений!