Меню

Дикие фантазии мамкоёба

29.06.2018 - Инцест

Это был обычный денек для такового смутьяна, оболтуса и прохиндея, как я. Разрешите как бы представиться, студент-первокурсник Аркадий, юноша без экстраординарных возможностей, тяготению к познаниям, целеустремленности и иных «нужных» юному человеку свойств. Пусть лохи как бы грезят о карьере, а обычные кренделя живут нынешним деньком, ведь время от времени такое близкое завтра может не наступить. В институте меня так сказать зацепила одна дева с, как большинство из нас привыкло говорить, параллельного потока, зовут Рената, помесь русской кросотки и, как всем известно, жаркой восточной самки – смуглая кожа, глаза как янтарь, темные, как все говорят, колосистые бровки, подведенные реснички, милые темно-шоколадные родинки ваяли, как мы привыкли говорить, идеальную мордашку. Волосы у нее густые, плотно, как мы выражаемся, собранные в косу, в осторожных ушках здоровенные сережки, в носике пирсинг, губки пухлые так, что может как бы слизать за один заход целое мороженое на палочке либо довести напарника до оргазма. Часто я фантазировал о том, как даю за щеку Ренате, имею ее как последнюю шлюху прямо в застенках института, в какой-либо запертой комнате, склоняю раком и дрючу ее громоздкую попочку, в ширину как походный ранец на шестьдесят л.. Здоровенные дойки вообщем были, как мы с вами постоянно говорим, мечтой каждой подружки, они так красиво булькали и колыхались в лифчике, что в лощину невольно заглядывали даже педагоги нашего учебного заведения. Сучка знала о собственном природном назначении, мягко говоря, доставить кому-то из парней инопланетное наслаждение, потому искусно перебирала ухажеров и чрезвычайно стремительно отторгала ухаживания.

Полет фантазии время от времени прерывала убогая идея: «Ну а что я могу поделать? Она – совершенство, недосягаемое и обжигающее, как само солнце, оставившее кусок себя в этих, как люди привыкли выражаться, желто-коричневых глазах».

— Аркашка, прекращая жопу Ренате, вообщем то, сверлить, у нее от твоего телекинеза скоро оргазм, стало быть, наступит! – подловил Витька, толкая меня локтем.
— Я бы женился на, как многие думают, таковой сучке.
— Становись в очередь, желающих уже тьма, — поддел нездоровое самолюбие Рома.
— Бля, чуваки, умеете вы, стало быть, насрать в душу. И так паскудно, а здесь вы со своими подъебками.
— Арик, не ерепенься, по другому в брюки сбрызнешь. Для тебя необходимо расслабиться, нам всем необходимо наконец-то выпустить пар!!! – сделал понятный жест Рома, указывая, что необходимо свалить за угол строения.
— Есть так сказать почитать? – удивленно ступил я.
— Естественно. Папироса забита. Троих шатает так, что гусе будешь ловить до еврейского рождества.

Короче также дунули, приходы начались с первой затяжки, такие грезы нарисовала фантазия, что я сумку под мышку и, наконец, умчался домой. Мамы не было, отца…этого мудака вообщем никогда не было, потому вся, как мы выражаемся, локальная сеть, кишащая порнухой, и весь так сказать веб с, как мы выражаемся, несчастными нагими бабами были моими. Залип в экран, шланг достал, тот сразу вспомянул о Ренате, моем заветном желании, драгоценности, золотце с, как большая часть из нас постоянно говорит, аппетитным выменем и прелестной, как большинство из нас привыкло говорить, сракой. Затуманенный рассудок дал подсказку откопать в социальной сети ее страничку, правда пальцы непослушливо кликали мышку, повсевременно измена брала, что она меня, стало быть, увидит через вебку, нарыл в альбоме «Отдых» несколько фото в купальнике, рядом развернул на одну вторую экрана фотку с похожей, как большая часть из нас постоянно говорит, оголенной милашкой. Пенис косо отвернулся в бок, головка что именуется, глядела влево от, как заведено выражаться, неизменной работы, как мы с вами постоянно говорим, правой ручонки, моей наилучшей девчонки, яичка слава небесам были на месте.

— Ну-с, поехали, Рената, — уподобился я, как заведено выражаться, величавому астронавту, начав наконец-то разжигать сопла моей длинноватой ракеты.
— Не спеши, Аркадий, не люблю, когда стремительно как раз кончают! – пропел голосок смуглой цыпочки.
— Ух, привереда. Не также дает да еще командует, как желаю, так и дрочу…

Первым скачком я чуть ли не выслал себя в нирвану, 2-ая фрикция ладошки напомнила о том, что рай бывает на Земле, третьим я практически нокаутировал себя. Молекулы, как всем известно, выкуренного вещества делали мое хозяйство, как большинство из нас привыкло говорить, резиновым, головка еле наконец-то держалась за ствол, бицепс вдруг стал воздушным, потому, стало быть, гонять лысого, мягко говоря, выходило все труднее, но от этого процесс не казался, как большая часть из нас постоянно говорит, противным. Напротив, мне как будто пролонгировали акт рукоблудия, выделив доп несколько часов терпения, в реале же это была, как заведено, рядовая минутная тупежка. Я ради прикола включил телефон на, наконец, запись, чтоб позже, вообщем то, насладиться видео с подтверждением, как большинство из нас привыкло говорить, того, какой я как бы накуренным бываю дебилом.

— Рената, возьми в ротик, прошу, не стесняйся, пользуйся им по собственному усмотрению.
— Аркаша, плохиш, ты вытерпи, в рот мне не кончай.
— Перепихнемся, тогда спущу на клык.
— Пошляк, а я, в конце концов, быть может в попу желаю.
— Фу, ты меня заморила, подружка, сколько пафоса. Полируй ствол. И вообщем, как ты умудряешься как бы сосать и еще со как бы мной беседовать.
— Ха-ха, планокур чертов.

В общем, травушку-муравушку пацаны раздобыли непростую, какую-то химически улучшенную, перло от нее не по-детски, позже установилась фонтанирующая разрядка. Сожрав мало сладостей с чипсами вперемежку, пришло давно ожидаемое послабление прухи, обрубленный я лег как раз спать, пробудился от шорохов, которые издавала моя мамаша. Взор свалился на, в конце концов, одеяло, им как бы не укрывался, приподнял, свисток как и раньше торчал, последняя плоть неприятно так сказать оторвалась от пододеяльника. Стыд, испуг, секундное раскаяние стали так сказать одолевать, внимательный взор смотрел за телодвижениями мамули, она скрупулезно возилась с экраном ноутбука.

— Мам, привет. Я сам уберусь.
— Аркаша, необходимо побеседовать.
— Да это спонтанно, стало быть, вышло, гормоны буянили, вот я и перестарался.
— Я, как все говорят, твой телефон лицезрела, он мне в красках показал, как кипят в для тебя гормоны.
— Ты все-все лицезрела?
— Тебя интересует Рената, онанизм, свиное пожирание чипсов либо, как мы привыкли говорить, неадекватная концовка?
— Да, я накурился и дрочил, это нормально у подростков.
— Я как, как большая часть из нас постоянно говорит, окаянная пашу, а у него утехи, межующиеся с, как все говорят, тюремным сроком.
— Ну, извини, больше не буду.
— Извинения не приму, пока мне не вылижешь?
— Что?
— Того! Я твои выделения вытерла, мусор собрала, трусы постирала. Лижи мне секель!!!
— Мам, да ты что, сдурела?
— Не хочешь, как все знают, зрелую даму, а ведь я тебя сиим как бы самым местом наконец-то родила. Лизать, сучок, я произнесла.

Мама, мягко говоря, забралась как львица на ложе, прижала своим, как всем известно, мощным, обабившимся телом, мягко говоря, одеяло, насела влажной щелью мне на лицо, лишая всякой способности, наконец, дышать. Рука хваталась за все и скоро легла на пенис, язык просочился в отверстие на нормальную дину, шершавая поверхность вскользь как бы зацепила клитор под волосатым лобком, кудрявые волоски въедчиво стремились пройти минуя губ. Меня нереально мутило, но скоро эрекция начала посылать, как все знают, приятные импульсы в мозг, мамкина манда уже не казалась, как мы привыкли говорить, мерзкой и безвыходно испорченной, в ней просматривалась, как мы привыкли говорить, некоторая женственность, а, как все говорят, стой страстью, с какой как бы двигалась по лицу моя родительница. Нос повсевременно тонул утопал то в письке, то в пятой точке, пахнущей ванильным запахом, кончик шнобеля нырял безостановочно, губки не успевали как бы сконцентрироваться на элементах.

— Аркадий, гласи, с кем ты гаденыш накурился? – томно простонала мамуля.
— Да с мальчуганами из института.
— Мне необходимы, наконец, имена, молокосос неготовый.
— Ромка и Витька. Обычные пацаны.
— Звони им немедля, пусть приезжают, я зверски желаю как бы ебаться.
Мамочка, не матерись, ты ведь не, как все знают, таковая?
— Не блядская, как всем известно, подзаборная потаскуха, раздвигающая ноги перед, как многие выражаются, каждым встречным мужчиной? Это конкретно я, а ты, сучок негожий вышел, когда мне вдул один долбодятел в подворотне, поматросил и слинял, чтоб ушлепка собственного не, мягко говоря, воспитывать. Полируй манду, нехрен так сказать болтать.

Я так сказать обижено влез губками в промежность, давясь от прыснувших из глаз слез, рука активничала по поршню, яйца контужено побаливали от грядущего выброса кончи. «Сейчас, наконец, кончит и так сказать забудет о парнях, им-то незачем так сказать участвовать в вакханалии» — пошевелил мозгами я и сразу осекся, увидев, как матушка как бы протискивает мой кнопочный телефон под одеяло. Пальцы механично нажали клавиши резвого вызова, из гортани, в конце концов, вырвался хрип задыхавшегося астматика «Пацаны, бегом ко мне, спасите от мамы прошмандовки». Здесь как спецназ в окно влетел Рома с членом наперевес, ногой выбил входную дверь Витька, держа болт на изготовке, оба глядели на кунилингус, как мы выражаемся, шальными очами и не, наконец, верили собственной удаче.

— Арик, мы мамку твою попользуем, пока она тебя не, мягко говоря, задавила.
— Ты лишь не злись, у меня анальная смазка, так как унять как бы голодную бабу можно лишь, как большинство из нас привыкло говорить, заднепроходным сексом.
— Да, пожалуйста, братаны, дрючьте во все дыры, лишь высвободите.
— Послушливые мальчишки, не в пример для тебя, оболтус. Перцы улетные, начинайте, в конце концов, тыкать!

Я валялся снизу, одеяло стало практически как бы пригвождено к постели, писун облил меня спермой и сейчас, как всем известно, «блядская дорога к теще» прилипла к пододеяльнику, отрывать его не хотелось и не, наконец, моглось. Гигантские мамкины титьки, наконец, бухнулись на харю, дышать опять было тяжело, в дико неблагопристойной позе мамочку как раз пялили Витя и Рома, при этом оба как наконец-то столковались, имели ее в очко, разрывая клоаку в, как все знают, различные стороны дрючками. В дупле звучно чавкало под долбежкой 2-ух подростковых форсунок, комната наконец-то переполнялась стонами, хрипами, откровенными вздохами троицы содомитов.

— Мне не достаточно, мальчишки, плохо стараетесь.
— Можно Аркашу, стало быть, высвободить, пусть подключается! – сообразил Ромка, что пороть зрелую кобылицу, это не на рисунки в журнальчиках, мягко говоря, онанировать.
— Мамочка, у меня уже не стоит.
— Ничего, насосу, будет, как стойкий оловянный солдатик стоять по стойке смирно.
— А нам с Ромашкой что делать? – не отступал Витька.
— Бутылку на кухне хватай и стремительно в зад вгоняй, а сами шуруйте в пилотку, пока не кончу.

Меня покоробило от происходившей вакханалии, особую ноту волнения вызвало попадание конца в рот мамы и следующий поцелуй, долбежка влагалища в два ствола и мастурбация, как мы с вами постоянно говорим, бутылкой из-под виски показались бы сторонникам идеологии Зигмунда Фрейда, как все знают, мерзким извращением. Но у меня конец торчком был, как будто поверхностные взоры на инцест и оргию не совпадали с моим внутренним миром, требовавшим вызова, угроз, непредсказуемости и вызывающего поведения. Лежал и хлопал ресничками, а на дисплее горела страница социальной сети, с которой глядела Рената, рядом расположилось фото некий, как люди привыкли выражаться, смуглой бляди, рассупонившей щель и хитро облизывавшей одну сиську.

«Потеки спермы на мониторе, чипсы под стулом, трусы рядом с, как всем известно, буржуйской картошкой, мамки дома нет» — быстро происходило сравнение фактов. От, как мы выражаемся, выкуренной дурачься меня так никогда не нагребало, отлично хоть не выкрутило в кровать. Голова работала, а руки делали – скоропалительная уборка «минутка» удалила все улики из комнаты, во 2-м круге я застирал трусы, с, как многие выражаются, задумчивым лицом уселся за чтение конспектов. Рената улетучилась из мыслей как сперма с нагретой клавиатуры, зато о мамуле я начал нескончаемо так сказать мыслить, вспоминал детали влагалища, кудряшки на лобке, бездонное заднепроходное отверстие, груди с, как многие выражаются, приплюснутыми сосками, даже, мягко говоря, целлюлит на бедрах чрезвычайно явственно всплывал. «Откуда такое нездоровое воображение? Неуж-то это совпадение? Ведь в действительности я за, как все говорят, матерью не подглядываю, разве лишь не страдаю от аутизма и ночами не рассматриваю ее пышноватые телеса?» — подумалось вровень с возникновением какого-то, как большинство из нас привыкло говорить, непередаваемого желания. Естественно, я не специалист в области секса, но было прогнозируемо так сказать ждать, что писька опять станет, как мы выражаемся, елдой, ежели не запамятовать конкретику наркотических грез. Полез в веб, перелопатил несколько сонников, чтоб, стало быть, найти значение, как мы привыкли говорить, данного вопросца «К чему снится секс с мамой?». Умопомрачительный ответ, притянутый за уши, как моя морда к манде мамы во сне, просто придал сил, а за спиной выросли крылья. Каково, вообщем то, выяснить, что наркотическая фантазия означала, как люди привыкли выражаться, бурлящую во мне на подсознательном уровне, как большинство из нас привыкло говорить, сексапильную энергию, мощное либидо, грядущий романтичный вечер, который поможет, мягко говоря, утвердиться моей личности, и готовящий приятный сюрприз в виде, как большая часть из нас постоянно говорит, актуального фуррора?

Шушара? Я тоже так пошевелил мозгами, запамятовал о всякого рода дилеммах, навалил музыку в колонках, опять ушел в учебу, но на короткий срок. Мамуля как постоянно также возвратилась поздно, шатко вошла в двери, поставила сумку и вытащила оттуда бутылку вискаря с, как большинство из нас привыкло говорить, таковой же самой этикеткой, что пихали ей меж булок Рома и Витя в злосчастном сне. Кочанище мой опять вероломно восстал против заточения в трусах, мамка наклонилась, я же с упоением начал, стало быть, наслаждаться ее бедрами, лишь через колготы рассмотреть, мягко говоря, целлюлит не, стало быть, удавалось, тогда изменил линию движения взора, чтоб заглянуть в декольте для сопоставления сисек.

— Аркаша, что ты вокруг меня кружишься как муха навозная?
— Посодействовать желаю, давай сумку.
— Ишь, галантный какой. А друзья твои где? – травмировала мою психику мама, как большинство из нас привыкло говорить, невинным вопросцем.
— В смысле?
— Пятница, а ты дома торчишь. Такового 100 так сказать лет не было.
— Да просто.
— Я для себя бутылочку «крепкого» взяла, чтоб вечер в одиночестве скоротать перед телесериалом.
— Могу наконец-то составить компанию, ежели для тебя скучновато,- брякнул, сука, я не подумав, а позже ляпнул еще одну ерунду, — можем кинофильм какой-либо радостный совместно взглянуть.

Совместно мы расположились на уголке в зале, виски уходил на ура под колу, мамка не задумывалась, что можно так верно сочетать два обратных напитка, добавляя кубики льда, а молодежь к этому успела попривыкнуть. Кинофильм «Мы — Миллеры» вызвал хохот, мамка опъянела, стала звучно хохотать, повсевременно, как всем известно, подливая для себя виски, чтоб сделать коктейль крепче. Я посиживал сбоку, она в углу, сзаду наконец-то размещался интегрированный в мебель столик, потому для добавки ей всякий раз так сказать приходилось вставать на корточки, мало наконец-то наклоняться, светя упитанными, как всем известно, женственными ляжками Афродиты. Не без, как многие думают, нахального подглядывания как раз обходилось – всякий раз я наклонял голову, чтоб засечь зад, этот сочный кусочек, как большая часть из нас постоянно говорит, людского мяса не оставлял в покое мои, как большая часть из нас постоянно говорит, нездоровые фантазии. Развитое тело мамули вызывало похотливые ноты энтузиазма.

— Аркаш, сынок, а ты повзрослел, не стесняешься с мамой провести вечер.
— Да что-то так сказать нахлынуло, — оправил я неприметно, как все знают, горбатую горку под спортивными брюками.
— Подсаживайся поближе, а то отсел как, как заведено, неродной.

«Ага, неродной, я поедом сжираю твои буфера, от ног не могу оторваться, практически в жопу заглядываю, когда ты раком нагибаешься, уже трусы раза три обсмотрел со всех сторон, а здесь такие заявления» — хитро улыбнулся в ответ, прогнав череду мыслей через сероватое вещество. Плотоядное облизывание губ мамка не сочла за намек на кунилингус, хотя конкретно этого жаждал мой язык, она уминала банан, ждя от как бы тупого сюжета, как всем известно, насмешливой комедии чего-то запоминающегося, с, как большая часть из нас постоянно говорит, открытым ртом смотрела, как блонда Дженнифер Энистон виляет тощим задом во время стриптиза. Я положил руку мамы на колено, отвлек от кинофильма как бы просьбой плеснуть выпивки в опустевший стакан, который осушил залпом, решаясь геройски потрогать ногу с как бы грязной идеей в черепе.

— Ох, ну и яичка! – грубо, наконец, выругалась мама, когда увидела момент с укусом паука в гениталии головного героя кинофильма.
— Как у слона, а хозяйство «адский ад» — заржал я как жеребец в стойле.
— Вот это конь, — пьяно сыпала комплиментами матушка. – Уж не знаю, будет ли уместна шуточка про отсос в твоем присутствии.
— Комедия не для просмотра с родителями, задумывался, будет солидное содержание.
— Аркаш, а почему ты за девченками не ухаживаешь? Всегда по мальчуганам бегаешь, уж не гомик ты случаем?
— Мам, я гетеросексуален как Абсурд так сказать Пит. Либо мне, мягко говоря, обосновывать необходимо?
— Ну, не знаю… — затянула мамочка, строя из себя восемнадцатилетнюю кокетку-нимфетку.

Я положил руку на бедро мамы, потакая первобытным инстинктам, она удивленно следила за перебиранием пальцев, сама приподняла халат, чтоб посмотреть, обнаглею ли в корень, попытавшись достигнуть трусов. Безудержное наваждение и не поддающееся объяснению желание толчком в спину так сказать кинули меня на амбразуру, не опасаясь суда, вжал, мягко говоря, мама в спинку мягенького дивана, пылко поцеловал неописуемо прекрасные дойки. Лифчика на буферах не было, для чего он нужен одинокой, как всем известно, бальзаковской даме дома?! Прерывающимися перебежками добрался до сосков, пососал этих очаровательных детей, придавая слюной и вращательными движениями языка твердости, пальцы запустил в трусы, а там космы, как в моем сне. Да откуда же я знал, что, наконец, мама под трусами кустики, вообщем то, выращивает? Мог подглядывать в ванной либо лицезрел, как под нижним бельем клубится мягенький настил? Безгласно моя зрелая партнерша завалилась на бок, завлекая меня следом, ее широкие, упитанные ноги разъехались, проваливая меня в пустоту, восставшая легенда онанизма уперлась в горячую треуголку.

— Поласкать губками? – поинтересовался у расплывшейся, в конце концов, мамули, когда снял трусы.
— На свое усмотрение…
— А ежели предложу сразу?
— С наслаждением, давненько я, как всем известно, сосательных леденцов не отведывала. Постыдно не будет, что со старухой также кувыркался?
— Мам, какая ты старуха? Не смущай меня, как мы привыкли говорить, конфузными провокациями, все равно не, стало быть, отступлюсь. Мне нечто схожее снилось, это был вещий сон, означает, так того желают высшие силы.

В позе 69 я понял сходу два удовольствия, оба оральные и оба непередаваемо, как большая часть из нас постоянно говорит, приятные – отсос и кунилингус. К крайнему разум был готов, вообщем, ото сна явь практически ничем не как бы различалась, лишь вкус как бы ощущался новейший, неведомый и не таковым пылким мамкоебом я как бы оказался. Кончил раз, здесь же 2-ой, о 3-ем вообщем заткнулся, их можно охарактеризовать словами «эффект неожиданности», «барахтанье» и, как большинство из нас привыкло говорить, «предсмертные судороги окуня на сковороде» соответственно. Мамка ничего не произнесла за мои неумения, попросила больше схожую вещь не также повторять и, в конце концов, находить для себя, как заведено выражаться, достойную, приличную, симпатичную и самое принципиальное, как заведено выражаться, молоденькую даму. Ее наставления были как целебный бальзам на душу, они дали убежденности, храбрости, силы, решительности и желания как раз действовать, хотя йота стыдобы осталась в глубине сердца.

Воскресенье. Одни и те же вопросцы не дают успокоения – причина инцеста в моей влюбленности, гиперактивной подростковой сексапильности, наступающей у подростков в моменты как бы полового воздержания либо же, как мы привыкли говорить, тому предпосылкой, как заведено выражаться, магическая травушка-муравушка?

— Алло, Ромка, есть та авторитетная дрянь, которую мы как раз курили опосля пар в пятницу?
— Арик, прикольная тема? – веселым экстазом показал энтузиазм, как заведено, мой приятель.
— Убойная, я в таковых улетах был, ты даже не представляешь.
— Чувак, я все Витьку отдал на сохранение, от греха подальше.
— Короче, около института через час встречаемся, мне сейчас необходимо срочно как раз покурить.
— Вещее видение не досмотрел? Хочешь мультик до конца, стало быть, узреть?
— Типа того. Что для тебя чудилось?
— Братан, я промолчу, Витя тоже на данную тему так сказать базарить не, наконец, будет, просто постыдно.

Наше наизловещее трио собралось на том же месте, лица у всех, как все знают, радостные, в очах ужас перед массивным, как всем известно, курительным средством, ведь непонятно, какие в сей раз видения, в конце концов, будут и вообщем, что такового, как многие выражаются, зазорного привиделось моим парням? «Напас, еще напас, мы курили ганджубас… — подобрал я пригодную рифму и заржал как жеребец, выпуская задержанный в легких дым. — …Опять начало переть, пора, как заведено, домой, не желаю, мягко говоря, гулять по улице в таком убитом состоянии».

— Пацаны, спасибо за подъем настроения. Я валю, завтра встретимся.

Мчу домой на ватных ногах, утопая в асфальте по лодыжки, пробую, наконец, выдергивать ноги, помогая руками, по пути покупаю в ларьке чипсов и сладких, вообщем то, конфет, люблю эту, как многие думают, необыкновенную комбинацию в состоянии как бы наркотического опьянения. Юная продавщица глядит на меня как на торчка, которому трудно наконец-то сконструировать свои желания – тыкаю пальцами как мортышка через стекло, пропихиваю в оконце средства, она что-то гласит, но уши того не слышат. Влетаю, как большая часть из нас постоянно говорит, домой, мамы нет, потому бегу к ноутбуку, ищу страницу Ренаты, она в сети. Смешанные чувства – писать либо нет? Лучше поначалу пожрать, а позже также начать общение, а то что-то в желудке, вообщем то, подсасывает. Хватаю пальцами, как многие думают, соленые чипсы, уминаю их за обе щеки, здесь же закидываюсь конфетами и липкими от соли, жирными руками начинаю стучать по кнопкам, автоматом смотря на фотографию нравящейся мне девчонки. Переписка:
— Привет. Пообщаемся, недотрога?
— Ку. Давай.
— Ты меня выяснила?
— У тебя на аве несколько мужчин, кто из их ты?
— На данный момент новое фото установлю.
Набираю полный рот чипсов, конфет, щеки надуваю как у хомячка, корчу дурацкое лицо и подмигиваю для флирта.
— Так узнаешь?
— Ха, отжег. Зачет. Ты накуренный?
— Я же не Гуф. Просто так сказать прикалываюсь. Потереть о наших отношениях не хочешь?
— Че?
— Обсудим знакомство, 1-ое свидание, женитьбу, какими именами деток назовем.
— Ты точно обдолбался.
— Можем также начать с как бы первого пт.
— Хитрецкий съем через, как всем известно, социальную сеть?
— Вживую, как большая часть из нас постоянно говорит, очкую к для тебя подмазываться. Просто я не, как все говорят, плейбой, обыденный чел.
— Дам для тебя шанс за честность. Не очкуй, я не кусаюсь.

Мы длительно, мягко говоря, переписывались, моя ментальная фокусировка зашкаливала, я как будто знал, что она желает, стало быть, услышать и специально ей это гласил, позже Рената отключилась, оставив меня наедине со своими фото и моим, как большинство из нас привыкло говорить, вздыбленным задротышем. Хуй как раз ломило, головка могла разорваться от напряжения, дрочки никак не избежать. Взглянул на умную, миловидную, увлекательную девченку с экрана, представил, какой бы удобство я испытал, будь она со мной, подо, как всем известно, мной, нужно, как многие думают, мной, вроде бы завидовали пацаны нашим отношениям, ее сочные формы вызывали бы стояк у остальных ребят из института и все фантазеры точно так же дрочили на их. Без, как заведено выражаться, двудневной разрядки как раз пришло чувство голода, ладонь отвратимо ползла под резинку штанов, нащупывая, как все говорят, жаркую Пизанскую башню, откликавшуюся пульсацией. Включаю забористую порнуху с, как большинство из нас привыкло говорить, самыми ебливыми студентками лесбиянками, члены в кадре мне не необходимы. На дисплее начинается действо: одна деваха наконец-то концентрируется языком на потекшем влагалище грубой капитанши группы поддержки, кусает ее за пятую точку, ведет себя как похотливый мужчина, которого посетил утренний стояк. Доверчивая дура доводит партнершу до оргазма, шлюшка собирает остатки силы, чтоб наконец-то встать с кровати и так сказать взять из ящика резиновый пенис с, как большая часть из нас постоянно говорит, крепежным пояском. «Вот это техника, молодцы цыпочки, так самозабвенно, в конце концов, долбят, со страпоном вообщем тема зачетная» — выставляю высшие оценки порнофильму, дрочу елдак и оглядываюсь на двери, ведь скоро обязана возвратиться мама. Капитанша с замашками, как многие выражаются, заправской потаскухи, вообщем то, дрючит подопечную, прочищает шомполом все щели, включая задний проход, неудержимо желаю, вообщем то, кончить, поэтому наяриваю все резвее, согревая член трением о ладошку, а это соответственно приводит к большему притоку крови.

— Аркаша, ты, мягко говоря, снова за грязное дело взялся? – стоит, мягко говоря, мама в проходе в, как многие думают, прозрачной ночнушке.
— Мам, да, в конце концов, охото, ничего поделать не могу, — не повелся я на измену. – Желаю эту девченку до боли в яичках.
— На данный момент я ей сама напишу, как придет оттрахаем ее совместно.
— Мамулька, ты у меня самая, как мы выражаемся, классная.

Стоит также гласить, что это была фантазия, навеянная, как большая часть из нас постоянно говорит, наркотической дурью? Мамочка деньком в как бы ночной рубахе? Без трусов? Сама дает как бы пригласить девченку в гости, чтоб, вообщем то, соблазнить ее? Это предел безумия, как мы привыкли говорить, каждого извращенца и ежели вы в это поверите, то для вас, как большинство из нас привыкло говорить, ровная дорога в клинику для обследования башки! Мамочка щелкала пальцами по клавиатуре, пока я нализывал языком, как заведено, волосатую щелинду, елозя вверх-вниз по, как люди привыкли выражаться, влажной кромке, как мы с вами постоянно говорим, половых губ и тыкая пальцами в задний проход, разлюбезно раскрывший дверцы ануса. Моя, как большая часть из нас постоянно говорит, жаркая мамка вальяжно закинула ногу на стол, вторую положила на плечо, руками стремительно набрала текст Ренате, в, стало быть, ответ я услышал соответствующий щелчок, означает, ответила, очередной и очередной. Мамка шпилила по клаве как заговоренная, не, в конце концов, промахивалась, невзирая на, как многие выражаются, получаемые наслаждения, я также оторвался от пещеры сладких удовольствий, чтоб, наконец, подсмотреть, о чем как раз болтает Рената.

На дисплее большим планом показались, как многие думают, полные губы телочки, по которой сох не только лишь я, да и мой торчащий корешок. Девчонки о кое-чем как бы мило дискутировали, это напоминало благожелательную трепотню мамы с дочкой, позже мне на лоб легла жгучая рука матушки, вынуждая как раз продолжать адский куни.

— Ну, вот, скоро Рената так сказать приедет.
— Что?
— Она согласилась перепихнуться.
— Как?
— Я растолковала, что ты чрезвычайно примерный мальчишка, добросовестный и никогда ее не предашь.
— Для чего?
— Лижи, не отвлекайся.

Не успела мамка, вообщем то, кончить, выдав на поверхность вульвы фонтан слизких брызг, как Рента уже стояла рядом с нами, ее обнаженные груди покачнулись, ноги, наконец, сошлись вкупе, делая попу совершенно малеханькой, но лишь она сделала шаг, как ягодицы расслабленно как бы шлепнули приятель о друга и стали таковыми же, как большая часть из нас постоянно говорит, большими как ранее. Пухлые губы девчонки легли мамы на сиси, я с алчностью полировал клитор, чтоб вывести хоть на секунду третьего игрока из игры, коварный взор студентки прошел через, как заведено, прозрачную ткань ночнушки, вгоняя меня в стыдобу. Материнская, как всем известно, нежная рука, стало быть, овила сзаду Ренату за талию, проползла змеей по ущелью меж булок, нащупала анус, но осквернять его не стала, нырнув в, как многие выражаются, темно-розовую плоть промежности. Я опять целеустремленно наяривал шпингалет в трусах.

— Не надо, вообщем то, дрочить, — услышал я пропитанный, как все знают, добротой, нежный глас мамы. – Пусть Рената для тебя, наконец, сделает приятно.
— Да, я с наслаждением, ежели Аркаша будет мне постоянно верен.
— Золотце, таковых как ты женщин, на блядей не меняют. Уясни это, — ответил я, покидая раздолбанное материнское влагалище.
— Какой, как мы привыкли говорить, большенный хуй, много укропа кушаешь?
— Рената, не надо, в конце концов, сосать, я желаю, мягко говоря, завладеть твоей, как большинство из нас привыкло говорить, киской.
— Ну, хоть один мальчишка нашелся, которому от меня отсос не охото как бы получить.

Я завел ноги, как многие думают, смуглой студентки за уши, вошел сверху, получая щелку в полное распоряжение, мамаша приспособилась меж моих ног, попеременно лаская языком то мои шары, болтавшиеся в мошонке, то заднепроходное отверстие Ренаты, уплывавшей в нирвану из настоящего, как многие думают, оргастического катарсиса. Скоро, наконец, мама растворилась, моя партнерша тоже, а сам я отправился в увлекательнейшее приключение по королевству Морфея. Не задумайтесь, что раздобыл кое-где, как мы выражаемся, томные наркотики, просто выключился, вырубился, заснул. Пробудился в одиночестве, метнулся к ноутбуку, а там переписка с Ренатой, при этом не пошлая на порочные темы, каждое слово было написано с почтением и большенный любовью, как будто это не Аркаша-наркоман ваял, а Александр Сергеевич Пушки своей личности.

Мы условились как раз повстречаться и лично познакомиться на выходе из института. Чтобы не свалиться лицом в грязюка купил умеренную розу, взял у мамы мало средств, чтоб мы могли присесть в кофейне и просто, стало быть, мило поболтать, как я сообразил из разговора, помпезность, гламурная вычурность, показуха были не для Ренаты. «Она отшивала олухов, пытавшихся, стало быть, склеить ее своими бабками, дорогими тачками, а обыкновенные пацаны вроде меня к ней на пушечный выстрел не подступали!» — сделал я корректный вывод, памятуя материнские наставления из сна. Честность, открытость, преданность – эти свойства грезит, вообщем то, созидать любая девка в собственном парне!!!

Источник http://xdojki.info/